Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви - Коллектив авторов

У нее все еще кружилась голова при взгляде на Эрика – таким красивым и высоким он был.

– Это было мое рождественское желание, – улыбнулся он ей.

Ну, почти.

– А что, если это просто совпадение? – Она вернула ему улыбку, и парню сразу стало теплее.

– Тогда оно невероятно счастливое, – ответил он.

Если бы не потерянный пропуск, Эрик, возможно, никогда бы не подошел к Марии. И если бы не ее злопыхатели, то он никогда бы не решился куда-то ее пригласить. А теперь у них впереди был чудесный вечер, после которого они успеют домой к своим семьям на праздничный ужин. А потом будут интересные каникулы, много поцелуев и бесчисленное количество совместных радостных моментов.

Это определенно лучше, чем победа в чемпионате, которую он собирался загадать на Рождество. И это намного больше, чем он смел бы желать еще вчера.

6

Испанский компромисс

Анастасия Таммен

Пять лет в Барселоне, но кполену, какающему на Рождество подарками, я так привыкнуть и не смогла. Нет, ну серьезно, почему нельзя встать на табуретку и прочитать стихотворение Деду Морозу, за белой бородой которого скрывается дядя Саша с первого этажа, а потом с волнением наблюдать, как он достает из огромного красного мешка заветную куклу?

Я бежала в синем платье и кожанке по кафедральной площади мимо деревянных домиков с керамическими статуэтками Марии и Йозефа, еловыми ветками, рождественскими украшениями и всеми тридцатью тремя вариантами какающего полена «кагатио». Остановилась у крайнего домика, поставила тяжелые пакеты на блестящую брусчатку и взяла полено размером с батон докторской колбасы на двух передних деревянных ножках. Со стороны ножек у него было нарисовано улыбающееся лицо и напялен красный колпак. Диего ругал меня, что я лишаю детей одной из важнейших каталонских традиций, которая заключалась в том, чтобы, начиная с восьмого декабря, кормить кагатио сладостями, а на Рождество выбить из негопалкой подарки.

Согласитесь, что это странная традиция? Но сегодня я была готова изменить к ней свое отношение. Ради детей. Ради мужа. А еще… Ох, я совершила огромную глупость и не знала, как вечером отреагирует Диего. Вероятность, что мы встретим Новый год супружеской парой, приравнивалась к пятидесяти процентам, но развод был последним, о чем я мечтала. Поэтому я протянула продавцу двадцать евро за какающее полено и поудобнее перехватила пакеты с продуктами, из которых собиралась приготовить самый вкусный ужин на свете. Когда-то я проложила путь к сердцу Диего через желудок, налепив на все барселонское отделение международного банка четыреста восемьдесят шесть пельменей.

В наших апартаментах, из окон которых виднелись шпили Саграды Фамилии, я включила «Иронию судьбы, или С легким паром!» и принялась резать заранее отваренный картофель и морковь аккуратными кубиками, как учила мама. Сегодня был католический сочельник, но так как в Испании он был важнее Нового года, то мне ничего другого не оставалось, кроме как объединить две традиции в одну. А какой праздник без оливье? Правда, воспроизвести салат было не так-то просто. Овощи везде одинаковые, а вот колбасу важно выбрать правильную. В первые два года в Барселоне я съела – перепробовала! – ее столько, что поправилась на три килограмма. Благо Диего нашел новый объем моей попы еще более привлекательным. Мама говорила, что это отличает настоящего мужчину от глупого мальчишки: первый любит женщину любой.

Пресвятая Богородица, сделай так, чтобы Диего не разлюбил меня после того, как увидит рождественские подарки!

В замочной скважине повернулся ключ, и я сделала глубокий вдох, чтобы унять сердцебиение. Мы вместе пять лет. У нас двое прекрасных детей. Ну и что, что я опустошила наш счет, не спросив разрешения?

– Надья, мы дома, – раздался с порога голос Диего.

Он хорошо говорил по-русски – и еще на шести языках других сотрудников его отдела, – хоть акцент и оставался заметным. Правда, меня это ни капельки не заботило, наоборот, мне даже нравилось, как мягко он произносил «д» в моем имени.

Наша кухня была совмещена с гостиной и коридором, так что я сразу увидела моего красавца мужа – слишком высокого по меркам испанцев – с хихикающей Лу́ной на руках и насупившимся Адрианом, который с порога запулил футбольный мяч через всю квартиру.

– Мы проиграли! – объявил он.

– Не расстраивайся. Это всего лишь игра, – напомнила я, вытирая руки о фартук и спеша к ним. – Дружеский матч. В жизни всякое бывает.

– Не сыпь сахар на рану! – возмутился муж, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не рассмеяться.

Отец и сын были одинаково гордыми и темпераментными: остыть им поможет только время и вкусная еда. Поцеловав сына в макушку, я отправила его мыть руки перед ужином и принялась раздевать Луну. Она агукала и пускала слюни пузырями, глядя на меня такими же огромными глазами цвета шоколада, как и у Диего. Господи, я их по девять месяцев вынашивала, а похожи они на отца. Никакой справедливости.

– Ты купила кагатио? – вдруг восхищенно воскликнул муж, бросив взгляд поверх моего плеча на маленькую елочку рядом с диваном. – О mi amor![1]

Диего наклонился и, зажав между нами Луну, страстно поцеловал меня в губы. Он был так счастлив, будто я не разукрашенное полено домой притащила, а раритетный «Феррари». Какая же плохая из меня жена, если я столько лет подряд не могла приноровиться к этой испанской традиции? Желудок скрутило от раскаяния, и я поспешила посадить Луну на коврик в гостиной, а сама вернулась к нарезанию колбасы.

– Оливье, паэлья с креветками, пельмени, эскуделья-и-карн-д’олья, красная икра, туррон, – начал перечислять Диего, подойдя к столу. – Dios mío![2] Мы ждем в гости всю твою русскую родню?

Я нервно сглотнула. Ну почти…

Во время ужина Диего блаженно урчал, Луна довольно размазывала овощное пюре по столу, а Адриан, слопав три порции пельменей, наконец смирился с проигрышем.

– Ты спрятала подарки под кагатио? – спросил шепотом муж, когда мы после ужина собрались на рождественскую мессу.

– Конечно, – кивнула я, панически думая о конверте, который Диего совсем не ожидает там найти.

На обратном пути из церкви он подобрал две палки и, пока я толкала коляску с задремавшей Луной, устроил с Адрианом поединок, как на мечах. Они дурачились, смеялись и носились вокруг меня, точно два сорванца, а я не могла сдержать улыбку. Как же я их любила!