Юрий Любимов: путь к «Мастеру» - Лейла Александер-Гарретт

оживился и сказал, что его интересует знаменитый русский писатель и все связанное с ним. На лице дамы выразилось крайнее изумление: «Мишка Булгаков – знаменитый писатель? Этот бездарный венеролог – знаменитый русский писатель?» Этой дамой была дочь бывшего владельца дома Василия Листовничего, который выведен в «Белой гвардии» Булгакова под именем Василисы. Булгаковы снимали у него на втором этаже семикомнатную квартиру. По мнению дочери, портрет ее отца в романе «Белая гвардия» – грубый, клеветнический пасквиль.

Весь «закатный роман» Булгакова пронизан аллюзиями и отсылками к гётевскому «Фаусту». Гора Брокен в Центральной Германии – зловещее место сборищ нечистой силы времен Средневековья. Гёте сам не раз поднимался на эту мрачную гору, окутанную призрачными туманами и таинственными легендами.

По преданию, в ночь на 1 мая, в так называемую Вальпургиеву ночь, самые могущественные ведьмы слетались на вершину горы, где устраивали шабаш с жертвоприношениями и поклонениями Князю мрака. Вальпургиева ночь у язычников считалась одним из главных праздников плодородия. Средневековое демоническое празднество темных сил легло в основу поэмы Гёте «Фауст».

В первой части «Фауста», в сцене «Вальпургиева ночь», дух зла Мефистофель приводит заключившего с ним сделку чернокнижника Фауста на вершину горы Брокен, где разочаровавшийся в жизни доктор становится свидетелем сатанинских хороводов демонов, ведьм и колдунов.

На Брокен все! <…>

К вершине ведьмам путь лежит

Средь гор и скал, с метлой, с козлом, —

И вонь, и гром стоят кругом…[7]

Фауст укоряет Мефистофеля за желание отойти «в сторонку», «нырнуть в кусты, бока свои храня»:

Противоречий дух, не сам ли ты старался

Меня увлечь сюда?

Уж слишком ты умен!

В Вальпургиеву ночь пришел на Брокен он

И что же? – под кусты запрятаться собрался…

Мефистофель, на миг превратившись в дряхлого старика, оправдывается:

Народ созрел, и близок Страшный суд;

В последний раз на Брокен я взбираюсь…

Так мутно дни мои текут,

Что и весь мир к концу идет, ручаюсь![8]

Во второй половине XX века, в период разделения Германии, гора Брокен стала важным военно-стратегическим пунктом. В связи с близостью к государственной границе и отличными возможностями наблюдения за территорией ФРГ спецслужбы ГДР и СССР возвели здесь мощную базу радиоразведки.

Как ни странно, но в русских переводах «Фауста» – ни у Бориса Леонидовича Пастернака, ни у Николая Александровича Холодковского, чей перевод гётевской трагедии считается наиболее приближенным к оригиналу, – нигде не упоминается имя Воланда, хотя в оригинале у Гёте оно есть:

Da werd' ich Hausrecht brauchen müssen.

Platz! Junker Voland kommt. Platz! süßer Pöbel, Platz!

(В хозяйские права вступить я принужден.

Дорогу! – Черт идет! Дорогу, чернь, живее!)[9]

«Воланд» переведен обоими переводчиками как «черт». Мефистофель называет себя Воландом, вернее, Гёте называет его Воландом. Очевидно, что для Булгакова важно было связать своего сатану именно с гётевским «Фаустом».

В другом величайшем произведении – «Божественной комедии» Данте Алигьери – высокочтимый стихотворец Античности Вергилий предлагает совершить странствие по загробному миру заблудившемуся на середине жизненного пути автору поэмы. В романе Булгакова демон Азазелло затягивает Маргариту «в темную историю» – на встречу с таинственным незнакомцем для совершения с ним путешествия в потусторонний мир – на Великий бал сатаны. Стоит вспомнить, что в первых редакциях романа дьявола звали Азазелло.

У Гёте доктор Фауст продает душу дьяволу, у Булгакова Маргарита становится русским «Фаустом в юбке».

Гётевская Маргарита перед казнью отвергает услуги дьявола, выбирая для себя мученическую смерть – Божий суд. Раскаявшись, она спасла свою душу. Булгаковская Маргарита не только не отвергла услуг дьявола, но и дала согласие «ради любви» служить Воланду на его сатанинском балу. Просьба Маргариты вернуть ей возлюбленного обращена не к Богу, а к дьяволу. Она продала Князю тьмы не только свою душу, но и душу любимого человека…

Если принять за истину заверение крупнейшего исследователя творчества Булгакова – Мариэтты Чудаковой, то Елена Сергеевна была осведомительницей НКВД. Из этого следует, что третья жена писателя – его легендарная Маргарита – и в жизни заключила сделку с «нечистой силой». Причем Чудакова была убеждена, что Булгаков об этом знал. Быть может, этой сделкой Елена Сергеевна спасала ему жизнь? Опять же – ради любви. Осуждать поступки живших во времена сталинского террора мы не в праве.

Мариэтте Чудаковой принадлежит также версия о том, что отцом младшего сына Елены Сергеевны Сережи мог быть Михаил Николаевич Тухачевский – советский военачальник, расстрелянный в 1937 году во время чисток командования РККА (Рабоче-крестьянской Красной армии).

Но вернемся к нашей репетиции. Рассуждения Воланда о пороках человечества прерывает пронзительный крик Иуды – актера Пера Граффмана, который бежит за своей возлюбленной с причитаниями: «Низа?! Низа!» Но тут его настигает убийца: «Сколько получил? Говори, если хочешь сохранить жизнь!» Иуда отчаянно отбивается с криком «Тридцать тетрадрахм. Тридцать тетрадрахм! Берите, но отдайте жизнь». Первый убийца выхватывает у него кошель с деньгами, бьет ножом в грудь, а второй убийца наносит удар в спину. Иуда падает и умирает с именем своей возлюбленной: «Ни…за…»

Юрий Петрович поясняет, что после сцены убийства Иуды актриса Мария Эриксон – зловещий Азазелло – должна будет выполнить опасный цирковой трюк: выдувать огонь изо рта. Ассистенты засуетились: любое применение огня на сцене Драматена требует специального разрешения пожарных. Однако никого не интересовало, что столь опасный трюк может иметь неблагоприятные последствия для актрисы. Забегу вперед и сообщу, что со своей задачей Мария Эриксон справилась отлично.

Режиссер напоминает, что у Азазелло, как и у Воланда, разные глаза: левый изуродован бельмом. Любопытно, что в ранних редакциях романа демона-искусителя Азазелло звали Фиелло, что на латыни означает «сыночек», то есть Фиелло (Азазелло) – сын сатаны и его плоть от плоти. Азазелло – вариант имени падшего ангела Азазеля, который «открыл небесные тайны» и научил женщин использовать украшения и красить лицо, а мужчин – применять военное искусство. Недаром Азазелло дарит Маргарите «волшебный крем», а она принимает его за коварного обольстителя.

Следующим в прологе появляется Степан Богданович Лиходеев – артист в летах Ханс Строот, он выкатывается из-под занавеса, становится на колени и обращается прямо в зал: «Умоляю, скажите, какой это город? Я не пьян, я болен. Со мной что-то случилось». Ему ответят: «Ну, Ялта». Степа Лиходеев закрутится вместе с занавесом, а вертеть его будут кот Бегемот – Клас Монссон и вездесущий Коровьев – Матс Бергман.

Вспоминая недавнюю