Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер - Ирина Манаева

- А-а-а, - вскрикиваю по наитию, выгибаясь дугой, но боли нет. Что это может значить?

- Я не позволю делать из себя идиота! Где браслет?

- Не знаю, - отвечаю тихо, не сводя с него взгляда, ощущая небывалую безысходность, когда уже заведомо всё предопределено, и у тебя нет выбора. Искажённое злобой лицо Эйтлера рядом, и руки хватают ворот платья, раздирая его в разные стороны. Оно не поддаётся, и тогда неизвестно откуда он достаёт нож и режет шнуровку. А я?

Я здесь, не в силах двинуться с места, понимая, что наказание всё равно последует. Нити лопаются под острым носом кинжала, и кожа чувствует надвигающуюся бурю. Как только спинка разъезжается, снова хлыст.

Удар. Ещё удар. После седьмого сбиваюсь со счёта, держась за столик и смотря, как серое от гнева лицо мужа подрагивает от неприязни.

Он снова бросает взгляд в зеркало, но тут же уводит, словно ему стыдно за то, что сделал. Хотя, мне кажется, что такие, как Эйтлер не могут стыдиться. Он ревнует. Неистово и безумно, но сказать о том своей жене не в силах. Вместо этого находит всяческие предлоги, чтобы истязать её, лишь бы не признавать, что он слаб из-за любви к этой женщине.

Делает шаг от меня, намереваясь уйти, но что-то в нём противится уходу. Замирает, чуть повернув голову, и я напрягаюсь, стараясь дышать, как можно тише, потому что не понаслышке знаю, как можно привлечь ненужное внимание.

Он может сказать всё, что угодно. Но вместо тысячи «прости» произносит.

- Я буду следить за украшениями, что дарю тебе. Пусть эти шрамы станут напоминанием о том, что ты принадлежишь только мне.

Дверь за ним громко хлопает, а я продолжаю смотреть на выход, потому что в любой момент он может передумать и вернуться…И отчего-то нет слёз.

- Небесная мать, к тебе взываю. Будет воля твоя, будет сила твоя, будет вера твоя. Не оставляй нас в земных горестях, будь добра и милосердна к оступившимся, даруй небесные всходы, коими жив человек. Взгляни на сущее с высоты своей, проводя нити к добру и свету.

Веки дрожат, и кажется, словно на них положили целый пуд, только всё же удаётся открыть. Вижу склонившуюся девушку в молитве, раскачивающуюся в такт своим речам. Слова текут, бегут, улетают к тому, кому адресованы, а мне удаётся разлепить ссохшиеся губы, чтобы произнести.

- Афа…

Она тут же вздрагивает, поворачиваясь ко мне, и на бледном лице появляется улыбка.

- Я знала, что Небесная мать дарует вам новую жизнь. Вы снова с нами!

Знала бы она, что это уже вторая жизнь, и той, кого она действительно пыталась спасти, нет.

В комнате, кроме нас, никого. Темно, лишь несколько свечей освещают пространство вокруг, и я понимаю: всё, что я только что видела, мне приснилось.

- Сколько я здесь? – задаю вопрос.

- Два дня, - тут же отзывается служанка. – Лекарь сделал всё правильно, только магические потоки Адонии куда слабее ваших. Будь более сильная кровь, вы очнулись бы ещё к вечеру того же дня. Признаться, она мне совершенно не нравится, - приставляет Афа руку ко рту, делясь секретом. – Злая, надменная и некрасивая.

Ну с последним она погорячилась. Всё же Адония довольно привлекательна, не зря на неё положил глаз Эйтлер. Даже без её магии она в силах преподнести себя так, чтобы заинтересовать.

- Даже не представляете, в каком гневе был лорд, когда вы отключились. Он побледнел, а потом отчитывал невесту, что она слишком долго тянула, - на её губах играет улыбка. – Благодарю, Небесная мать, что услышала мои молитвы, - она соединяет руки в замок, поднимая глаза к небу, а я прошу воды.

- Теперь, когда вы носите ребёнка, он не посмеет жениться на другой! – отчего-то уверена Афа, только мне кажется, что Эйтлера это не остановит. На наливает из кувшина родниковой воды, подавая мне.

- Мы должны отправиться в поместье, - делюсь с девушкой мыслями. – Я боюсь, что Кардиус что-нибудь сделает с малышом.

- Он не посмеет! – округляет она глаза.

- А если он не его?

Афа смотрит на меня, не отрываясь, но понимаю, что теперь она на моей стороне. Слишком боялась за ту, кто не имеет для неё смысла.

- Он Карфа, да? – внезапно её голос теплеет, и на лице появляется улыбка. – Вам бесконечно повезло иметь такого друга.

Мне бесконечно повезло? Она уверенна, что говорит о женщине, что лежит на кровати? И как я могу ответить, если вообще считаю, что не беременна.

- Я не знаю, - признаюсь.

- Я поеду с вами, куда скажете! – произносит она. И я понимаю, что мне следует убедить Эйтлера в том, что мне просто необходимо обосноваться в поместье.

Глава 21

Эйтлер приходит рано утром, чтобы проверить, дышит ли его жена.

- Мне надо поговорить с тобой, - пытаюсь сесть, но слабость, разливающаяся по телу, мешает.

- Не сегодня, мне необходимо уехать! – отворачивается, намереваясь уйти.

- Надолго? – стараюсь, чтобы голос был мягким и плавным, злить его не желаю. Спрашиваю лишь затем, чтобы понимать ситуацию, только он трактует иначе.

- Хочешь сбежать в моё отсутствие?

Воздух в комнате понижается на градус. К умирающей он был менее строг, даже пытался спасти. Теперь, когда ситуация выправилась, снова стал негодяем, которым был всегда.

- С любовником? – рычит, и я вижу оскал его зубов.

- У меня никого нет, - оправдываюсь даже в другом мире. Я всегда была верной, но не потому, что так требовал мужчина. Я была верной себе, ведь выбрав одного, я предала бы в первую очередь себя и свой выбор. Жаль, что муж так и не смог этого понять.

- А как же Карф? – рука артефактора упирается в мою подушку, прихватывая прядь волос, которая натянулась, как струна, и от этого больно голове.

- Он друг, - говорю то, что слышала, и Эйтлер на секунду закрывает глаза, пытаясь подавить бурю внутри себя. Не знаю, как вела с ним его настоящая жена, но уверена, никто не имеет права оставлять на чьём бы то ни было теле шрамы. Сами того не ведая, мы выдаём другим право владеть нами. Я сделала глупость,