Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

не вышла замуж, посвятив себя детям. Элеонора умерла в конце августа 1311 года в возрасте пяти лет в аббатстве Эймсбери. Эдуард II проявил щедрость и выделил сто тринадцать фунтов стерлингов (£ 69 тысяч) на погребение сводной сестры в аббатстве Бьюли в графстве Гемпшир, где сохранилась десятифутовая надгробная плита с выемкой на месте утраченной медной таблички. Кроме того, годом ранее Эдуард II передал доходы от поместий покойного эрла Норфолка, умершего бездетным, на содержание своих сводных братьев, Томаса и Эдмунда.

Несмотря на свою расточительность, в традиционном понимании Маргарита была преданной и добропорядочной супругой, верной помощницей короля, хорошей мачехой для наследника и миротворицей. Ее общественное влияние было незначительным, но все же Маргарита сумела завоевать любовь грозного монарха, который по возрасту годился ей в дедушки, и временами смягчала его суровость. Только после смерти супруга Маргарита решила заняться политикой так, как старый король и представить себе не мог.

Эдуард I оставил сыну королевство, почти разоренное войной, победа в которой казалась невозможной, причем значительная часть будущих доходов была заложена итальянским банкирам. Эдуарду II предстояло столкнуться с раздраженной знатью, озлобленной из-за «железного кулака» английской короны и полной решимости вернуть былые привилегии и влияние. Однако восшествие на престол нового короля послужило поводом для радости, поскольку он был молод, обаятелен, умел находить общий язык с простым народом и пользовался огромной поддержкой среди подданных. Говорили, что «Господь наделил его всеми дарами и сделал равным другим королям или даже превосходящим их»[46]. Тем не менее Роберт Брюс, хорошо понимая, с кем имеет дело, сухо заявил, что больше боится костей мертвого Эдуарда, чем меча его живого наследника.

«Какие большие надежды он подавал как принц Уэльский!» – писал биограф Эдуарда, но «все надежды испарились, когда принц стал королем»[47]. Первым делом Эдуард II призвал в Англию Пирса Гавестона, которому пожаловал графство Корнуолл, ежегодно приносившее огромный доход в четыре тысячи фунтов стерлингов (£ 2,5 миллиона) и ранее принадлежавшее только членам королевской семьи. Никогда прежде человек незнатного происхождения не возносился единым духом так высоко. Многие бароны возмущались «тем, что Пирс был чужеземцем гасконского происхождения, а также завидовали [ему]»[48]. У Маргариты имелось еще больше причин для недовольства, потому что ее покойный супруг завещал графство их сыну Эдмунду.

Эдуард II приступил к правлению на волне общественного одобрения, но легкомысленно утратил его, безответственно возвысив Гавестона, на которого смотрел почти как на соправителя. Молодой король руководствовался советами фаворита, пренебрегая рекомендациями магнатов, и выделял ему тысячи фунтов из своей и без того истощенной казны. Именно Гавестон, а не наиболее влиятельные бароны, ведал системой королевского патронажа, что послужило одной из главных причин гнева и зависти. Бароны утверждали, что в Англии ныне два короля, «один номинальный, а другой – фактический». Невыносимое высокомерие Гавестона вызывало ненависть и озлобление. Если бы он «с самого начала вел себя благоразумно и скромно по отношению к магнатам, никто из них никогда бы не выступил против него»[49]. Однако «чем яростнее люди нападали на Гавестона, тем сильнее его любил король».

Часть 2. Изабелла Французская, королева Эдуарда II

1. Несчастнейшая из жен

Вскоре после восшествия на престол Эдуард отправил во Францию послов для завершения переговоров о браке. Послы восторженно отзывались о красоте Изабеллы. Но Гавестон к тому времени уже прочно обосновался при дворе. Король «оказывал ему великое почтение и поклонялся» почти как божеству, хотя его фаворита «поносили повсюду»[50].

В конце августа король Филипп приказал своему единокровному брату Людовику, графу д’Эврё, встретиться с посланцами Эдуарда. В октябре парламент проголосовал за выделение средств на предстоящую королевскую свадьбу и последующую коронацию.

Эдуард II немедленно прекратил войну с Шотландией, проигнорировав предсмертную просьбу отца. 27 октября после длительного путешествия похоронной процессии на юг Эдуарда I похоронили в Вестминстерском аббатстве. Позднее на его простой мраморной гробнице высекли надпись «Malleus Scotorum» («Молот шотландцев»). В октябре Эдуард II выплатил пятьдесят три фунта шесть шиллингов и восемь пенсов (£ 32,6 тысячи) на содержание детей Маргариты, а в декабре – сто фунтов стерлингов (£ 61 тысяча) на покрытие расходов вдовы с момента смерти Эдуарда I до его похорон. 23 декабря Маргарита по-прежнему находилась в Ланеркосте, оплакивая покойного короля, которого в письме к пасынку назвала «вашим благороднейшим отцом, нашим мужем, да помилует его Господь»[51]. Спустя короткое время она вернулась на юг.

Чтобы ввести Гавестона в королевскую семью, Эдуард II предложил ему руку своей племянницы Маргариты де Клер, дочери Иоанны Акрской, которая недавно умерла. Свадьба состоялась 1 ноября в замке Беркхамстед, принадлежавшем королеве Маргарите, которая, видимо, не протестовала, хотя и была возмущена пренебрежительным отношением пасынка к королевской семье. Монарх провел большую часть месяца в Лэнгли с молодоженами. Он отдал приказ начать подготовку к собственной свадьбе, а также к восстановлению королевских апартаментов и садов в Вестминстере. Новая королева должна была приплыть в Англию на корабле «Маргарита Вестминстерская». Эдуард II приказал его перекрасить и переоборудовать, а также сам спроектировал гардеробные и кладовые для размещения на борту. По просьбе папы Филипп согласился, чтобы свадьба состоялась в Булони. Его преданность Булонской Богоматери была хорошо известна, для англичан подобный выбор был тоже удобен.

Эдуард собирался уехать во Францию после Рождества. К возмущению баронов, он назначил Гавестона хранителем королевства, что вызвало негодование хронистов и, вероятно, расстроило королеву Маргариту, которая вполне могла ожидать, что на эту должность – хотя бы номинально – назначат ее сына.

Эдуард и Пирс провели Рождество вместе. Ни один из них, очевидно, не радовался перспективе женитьбы короля. У Гавестона было множество причин недолюбливать Изабеллу и тех, кого она представляла. Он, вероятно, видел в будущей королеве угрозу своей власти. После захвата Гаскони французами семью Гавестона изгнали из герцогства. Факты указывают, что он всячески пытался посеять раздор между Эдуардом и Филиппом, предпринимая отчаянные попытки заставить Эдуарда отказаться от договора с французами. Гавестон настаивал, что Филипп не успокоится, пока окончательно не завоюет Гасконь. Но в королевском совете нашлись и другие люди, которые опасались последствий нарушения обязательств и сумели одержать верх над фаворитом.

Нам неизвестно, как много знала Изабелла об отношениях будущего мужа с Гавестоном. Возможно, об этом ходили слухи при французском дворе. Как бы то ни было, подготовка к свадьбе была завершена. В сундуках невесты лежали роскошные платья из золотых и серебряных нитей, расшитого золотом шелка (baudekin), бархата и переливчатой тафты; шесть – из зеленой ткани, производимой в Дуэ, шесть – с изысканным мраморным