Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

Они облачались в льняные одежды и усаживались на губки в деревянную бочку, выстланную льняными простынями и накрытую круглым полотняным пологом. Королевских детей обычно купали накануне великих праздников – Пасхи, Троицы и Рождества. Судя по количеству купальных принадлежностей в составе приданого, Изабелла Французская уделяла гигиене особое внимание.

В большинстве резиденций у королевы имелись личные сады, многие из которых разбили для Алиеноры Прованской и Элеоноры Кастильской. В садах были лужайки, грядки с пряными травами, фруктовые деревья, виноградники, вольеры, беседки, рыбные пруды, фонтаны и прочие водные сооружения. Их окружали крытые дорожки, аллеи с подстриженными деревьями, аркады или железные декоративные решетки. На открытых пространствах, лестницах и во дворах ночью зажигали фонари.

Ни одно из помещений, принадлежавших королеве, не дошло до наших дней в целости. Те же, что сохранились, давно утратили декор и обстановку. Чтобы представить, как они могли выглядеть, следует посетить реконструированные королевские апартаменты в Лондонском Тауэре или покои королевы в замке Лидс.

В каждой королевской резиденции имелась хозяйственная зона с кухней, судомойней, кладовыми для напитков (buttery) и хлеба (pantry), а также специальными помещениями для подачи воды и хранения различных сосудов для питья и омовений (ewery) и приготовления соусов (saucery). В замках кухни размещались на территории двора из-за риска пожара; в поместьях для них обычно отводили строения подальше от жилых комнат. Еду для короля и королевы готовили личные повара в отдельных кухнях.

Завтракать было не принято. Если же завтрак подавали, то очень рано. Для обеда, основного приема пищи, стол накрывали между девятью и десятью часами утра; более легкую трапезу, ужин, готовили к пяти вечера. В зале расставляли столы на козлах и расстилали поверх льняные скатерти. Звуки фанфар возвещали о прибытии короля и королевы, которые занимали места на помосте. Важные гости садились рядом – на разном расстоянии от главной солонки в зависимости от своего статуса. Соль всегда ставили перед самой знатной особой, и только он или она могли ею пользоваться. Для остальных предназначались маленькие солонки. Эдуард I подарил Маргарите Французской серебряную солонку в форме корабля.

Прочие придворные обедали за длинными столами на козлах, которые располагались под прямым углом к помосту. Перед началом трапезы пажи приносили тазы для омовения рук, кувшины с водой и полотенца. Перед трапезой один из придворных капелланов читал благодарственную молитву на латыни. Вторая молитва звучала после еды.

Затем в зал торжественно вносили так называемый неф (nef) – золотую модель корабля, украшенную драгоценными камнями, – вместилище редких специй для приправы. Его ставили перед королем и королевой. Монаршую чету обслуживали оруженосцы-сквайры, преклоняя колено; они же разделывали мясо. Король и королева ели с золотых и серебряных тарелок, используя ножи и ложки тонкой работы; вилки в те времена были редкостью. Напитки подавали в чашах и кубках из ценных металлов или в деревянных чашах-мазерах (mazers) с крышкой, предназначенных для тостов. Манеры за столом были утонченными: мужчины и женщины нередко делили одну тарелку и кубок, и кавалер был обязан выбрать для дамы самые лакомые куски.

Во время каждого приема пищи подавалось несколько разных блюд, причем самые изысканные предназначались для главного стола. Большинство кушаний были щедро приправлены специями и политы соусами. На столе преобладали дичь, мясо домашнего скота и рыба, но почти не было овощей. Благочестивые люди воздерживались от мяса во время Великого поста. Хлеб подавали к каждой трапезе; он был основой рациона, однако королю, королеве и их гостям предлагали круглые булочки из тонко просеянной пшеничной муки (manchet), завернутые в полотняные салфетки. Фламандский хронист Жан Лебель, посетивший Англию в 1327 году, был глубоко впечатлен уровнем придворной кухни.

Десерт включал разнообразные сладкие блюда и фрукты. Сахар был дорогим, но на королевских кухнях его применяли с XIII века, большинство же людей по-прежнему подслащивали пищу медом.

Вино для королевского стола обычно привозили из Гаскони, Франции или долины Рейна, и его следовало пить молодым. Напитком простого народа был эль. Воду тоже пили, но, вероятно, предварительно кипятили. В конце трапезы или пира иногда подавали гипокрас – пряное вино.

После разрушительного пожара 1298 года покои королевы в Вестминстере стали непригодными для проживания, поэтому Эдуард предоставил Маргарите лондонскую резиденцию архиепископа Йоркского – дворец Йорк-плейс, построенный в XII веке на берегу реки между Вестминстером и Крестом Элеоноры в Чаринге.

Маргарита вступила в права королевы и обрела все атрибуты высокого статуса. Ее главной задачей было подчеркивать величие супруга. Она достойно оправдала возложенные на нее ожидания, проявляя верность, любовь, благочестие и милосердие. Все также уповали на ее плодовитость. У Эдуарда I остался в живых лишь один сын, и король надеялся на появление новых наследников.

Большая печать королевы была выполнена из серебра, а Малая – из золота. Их изготовил лондонский ювелир, впервые объединивший на печатях герб королевы с гербом ее супруга – лилии Франции и трех английских львов. Оба герба также можно увидеть на алтарном окне церкви Святой Марии во Фройле в графстве Гемпшир. Маргарита так и не была коронована, поскольку все доступные средства Эдуард направлял на войну с Шотландией. Расходы королевы на одежду, украшения, подарки и милостыню, а также на содержание ее двора оплачивались из казны, которой ведала Палата шахматной доски.

Многие члены двора Элеоноры Кастильской поступили на службу к Маргарите. К ней приставили трех дам (ladies of the chamber) и четырех благородных девиц (damsels). Две из них, Агнесса де ла Круаз и Матильда де Валь, были француженками и приехали в Англию вместе с будущей королевой. У Маргариты был собственный менестрель по имени Ги, известный как Мастер псалтерия, получавший жалованье в размере двадцати восьми шиллингов (£ 990). Когда он сопровождал королеву в поездках, ему предоставляли трех лошадей. В 1302 году Маргарита убедила супруга пожаловать менестрелю дома́ в Лондоне. Молодой лекарь, Джон из Гаддесдена, находясь на службе у королевы, написал латинский трактат «Rosa Medicinae», так прославивший автора, что тот послужил прообразом врача из «Кентерберийских рассказов» Джеффри Чосера.

Маргарита любила играть в шахматы; у нее был ларец, в котором хранились шахматные наборы из яшмы и хрусталя с фигурами, оправленными в серебро (один из них, вероятно, принадлежал первой жене Эдуарда), а также набор для игры в средневековые нарды (tables), выточенный из древесины мускатного ореха с металлическими элементами и игровыми фишками, выполненными в том же стиле.

Маргарита не испытывала недостатка в общении – благодаря детям Эдуарда I, проживавшим в Англии. Пятнадцатилетний принц Уэльский и его жизнерадостные сестры: двадцатисемилетняя Иоанна Акрская, графиня Глостерская; ровесница Маргариты, Мария, монахиня из аббатства Эймсбери в Уилтшире; и семнадцатилетняя Елизавета Рудланская, вдовствующая графиня Голландии, – все они составляли приятную компанию своей мачехе.

Из