Чхунхянджон Квонджитан (Краткая повесть о Чхунхян) - Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

Юноша Ли тоже хотел войти туда, но его схватили и выгнали за дверь.

— Скоро ваше веселье /25б/ кончится слезами, — проворчал он, — а пока веселитесь, веселитесь как следует! Ловко я вас провел! В штаны от страха наложите! — И он захихикал за дверью.

Послышался стук — это начали играть в ют[172]. А пока он злой бродил без дела, стражник, что стоял у ворот, отошел по малой нужде. Юноша воспользовался этим, прошмыгнул внутрь и вошел прямо в управу. Правитель, заметив его, рассердился и, подозвав наджоля[173], приказал выгнать нищего. Стоявшие неподалеку наджоли тут же подскочили, схватили юношу за шиворот и выволокли наружу. Сдержав свой гнев, он снова стал прохаживаться возле ворот управы, обдумывая, как бы пробраться внутрь. Тут он заметил, что в одном месте, позади управы, ограда разрушилась и ее завесили мешком из-под риса. Он тихонько пролез и, поднявшись прямо во флигель к правителю, сказал:

— Я случайно оказался тут, нельзя ли и мне испробовать кушаний с вашего великолепного стола?

Правителю это не понравилось, а генерал из Унбона засмеялся и сказал:

— Я ничего не буду иметь против, если вы займете место справа.

Юноша Ли уселся и вскоре очистил весь поднос с едой. Тогда генерал из Унбона приказал слуге /26а/ принести столик с вином и подать ему. Слуга налил вина и подал юноше, но тот не взял.

— Пусть какая-нибудь из здешних кисэн споет мне «Застольную»! Я человек холостой, обходительный, ну как? Неинтересно пить вино без застольной песни. Выберите среди кисэн самую хорошенькую и пошлите!

Правитель, услыхав это, возмутился:

— Экий мерзавец! Послушался я генерала из Унбона — и теперь вот приходится смотреть на этого противного оборванца.

А унбонский генерал засмеялся и приказал кисэн подойти к нищему. Одна из женщин поднялась и неохотно приблизилась.

— Давай без всяких церемоний, — сказал ей юноша Ли, — у меня без застольной песни вино в глотку не лезет!

Кисэн налила вина и запела:

Выпейте, выпейте,

Выпейте чарку вина!

Если выпьете хоть одну чарку вина,

Проживете десятки тысяч лет.

Но это вино — вовсе не вино!

Это — роса из чаши ханьского У-ди!

Горькое ли, сладкое ли — выпейте все равно!

— Прекрасно! — воскликнул Ли. — Спой еще!

И она снова запела:

Из-за множества дел разлучаются люди.

Как тоскливо одной спать в пустой комнате!

Я горюю без тебя в разлуке.

Кому ж мне поведать о своих чувствах?[174]

/26б/ Луна! Луна! Ясная луна!

Луна, под которой гулял Ли Тай-бо!

После того как умер Тай-бо,

С кем мне гулять, для чего ты светишь?[175]

От весеннего сна очнулась я поздно,

Приоткрыла затянутое шелком окно.

Ярко цветут цветы во дворе,

И бабочки на них словно застыли.

Густо разрослись ивы у скалы,

Они склонились над бурной рекой[176].

Седовласый рыбак живет на берегу.

Он говорит, что жить на воде лучше, чем в горах.

Спускай лодку! Спускай лодку!

Только что опал утренний прилив, и вот уже пришел вечерний!

Чи-гук-чхон чи-гук-чхон оса-ва!

Вон рыбак облокотился на лодку,

У него одно плечо выше другого![177]

Белая чайка, не улетай от меня!

Я тебя ловить не стану!

Меня покинул государь,

И я пришел к тебе.

Прекрасна весна у пяти ив!

Пойдем гулять среди цветов на белом коне с золотой уздечкой![178]

Молчаливые зеленые горы!

Вечно хлопотливые лазурные воды!

Свободный свежий ветер!

Вольная ясная луна!

И среди всего этого я без болезней

Спокойно состарюсь![179]

Всем звездам Большой Медведицы

Я в жалобе расскажу о своих страданиях.

Но они не отвечают мне, встречу ли я своего любимого.

День рассветает,

И я в стихах изливаю свою тоску.

Пусть мне будет другом утренняя звезда

Из трех полночных звезд Большой Медведицы!

После того как она пропела песни, им подали большой столик с яствами. Юноша Ли, приняв его, поставил и взглянул: на старом столике с отломанными углами стояла миска куксу[180], кусок лепешки, /27а/ кусок говяжьей грудинки, один жужуб и один каштан. Ему подали, как министру, но юноша разобиделся и обеими ногами опрокинул столик. Все сидящие справа почувствовали себя неловко, а юноша Ли разошелся: он размазал рукавом пролитое и стряхнул прямо на столик сидящим справа. Какой ужас! Все лицо правителя оказалось забрызганным! Правитель поморщился и сказал:

— До чего же отвратительны люди! Это из-за унбонца меня так опозорили. И зачем я послушался его!

Но тут снова заговорил юноша Ли:

— Благодаря заботам родителей я обучен грамоте. Я славно попировал здесь, и с моей стороны было бы невежливо уйти просто так. Вы ничего не имеете против, если я по заданной рифме сочиню стихотворение?

Сидящие справа назвали рифму:

— Плоть — «ко», высокий — «ко»!

Ему дали тушь и кисточку. Ли тотчас написал ответ и подал.

Красивое вино в золотых кубках

        кровь тысячи людей!

Прекрасные яства на яшмовом блюде

        плоть тысячи людей!

Капает воск с ваших свечей

        это льются слезы народа!

Громко песни звучат

        то ропот народа![181]

Сидящие справа, взяв стихотворение, прочитали и принялись размышлять, а унбонец только взглянул, как сразу догадался, в чем его смысл: прекрасное вино в золотых бокалах — это кровь тысячи людей; прекрасные кушания на яшмовых блюдах — это /27б/ плоть тысячи людей; воск, капающий со свечей, — это слезы народа, а там, где громко распевают песни, громко звучит ропот народа. «Критикует правление и печется о народе — это подозрительно. Некогда Чу Хэннан[182] оказался первым среди тридцати шести. Надо бы и мне пораньше улизнуть», — решил генерал и сказал правителю:

— Завтра у меня день раздачи риса крестьянам, поэтому я не могу веселиться с вами весь день. Мне нужно идти. — И