Чхунхянджон Квонджитан (Краткая повесть о Чхунхян) - Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

— Лицом действительно юноша Ли, но по платью — нищий из нищих! Что случилось? Весь бумажными нитками опутан! Очень странно! Эго, эго! Кому покажешься в таком виде? Весь оборван, а как разлучились — никаких вестей! Синее море стало тутовой рощей, тутовая роща стала синим морем! Отчего так все переменилось? Эго, эго! Теперь моя Чхунхян из-за вас умрет в темнице. Мы с ней дни и ночи надеялись на вас, господин Ли, только вас и ждали, а вы явились в таком виде! Что же с нами будет?

Юноша Ли, сделав вид, будто ничего не знает, стал расспрашивать ее о том, что случилось. Мать Чхунхян расплакалась и обо всем рассказала, а юноша прикинулся напуганным:

— Как быстро все переменилось! Моя судьба тоже оказалась несчастливой. Экзаменов я не сдал, и /23б/ дела мои весьма плачевны. Поэтому я решил отправиться в дорогу и, не посчитав далеким тысячу ли[159], пришел. Пойдемте к Чхунхян.

Матери Чхунхян ничего не оставалось делать, и она отправилась вместе с юношей. Невыносимо смотреть на него, одетого в рваную шляпу, соломенные башмаки и еле шагающего по краю дороги! Он качался от ветра, словно больной. Они подошли к воротам тюрьмы и позвали Чхунхян.

— Вот беда-то! Дни и ночи ждали, а хорошо ли получилось, хорошо ли вышло?. Смотри, нищий с Колокольной улицы[160] пришел к тебе! Посмотри, глупая девчонка!

Юноша Ли разгневался и прогнал мать Чхунхян. Он подошел ближе и снова окликнул Чхунхян.

А Чхунхян совсем ослабела, голова ее в колодке поникла, и она задремала, но вдруг, испугавшись голоса, позвавшего ее, очнулась.

— Кто меня ищет? Может быть, это Чао-фу и Сюй-ю отшельники с реки Иншуй[161] — зовут меня, чтобы поговорить о делах правления? Или духи знатоков вина[162] приглашают меня? А может, это Бо-и и Шу-ци[163], что жили в горах Шоуяншань, призывают меня умереть, сохранив верность? Может быть, Э-хуан и Нюй-ин[164] зовут меня вместе пойти к супругу Шуню? А может, Ли Тай-бо хочет поговорить со мной о стихах? Или меня ищут четыре седовласых старца[165] с гор Шаншань, чтоб поиграть в шахматы? Или фея Магу с небесной горы Тайшань[166] хочет, чтоб я окликнула Сукхян[167]? Кто же зовет?

Тут юноша Ли снова окликнул ее. На этот раз Чхунхян узнала его голос и /24а/ прямо опьянела от счастья. Она расчесала волосы и с трудом поднялась.

— Во сне это или наяву? — волновалась она. — Как он мог прийти сюда? Может, он спустился с небес? Или прилетел на облаке? Вы, наверно, были заняты по службе и не могли прийти сюда?

Летом облака —

        что множество причудливых вершин...[168]

Может, вы не приходили, потому что те горы высоки?

Весенней водой

        полны пруды...[169]

Может, вы не приходили, потому что вода помешала? Отчего же от вас даже весточки не было? Ведь я могла умереть. Ушла бы в другой мир, и тогда только там мы бы снова увиделись Теперь мы встретились, и радость моя безмерна! Счастье мое безгранично! Словно дождь вижу во время семилетней засухи, словно вижу солнце во время великого потопа. Какая радость! Вы своими словами оживили меня.

С трудом переставляя ноги в колодках, она подошла к тюремной двери и попыталась выглянуть наружу.

— Эго, эго! Желанный меня зовет! Сейчас увижу лицо любимого!

Юноша Ли подошел ближе, и Чхунхян приникла к щели в дверях. Она вздыхала, проливая слезы:

— Неужто это мой любимый? Почему вы в таком виде? Вы стали нищим, а я стану злым духом в темнице. Отчего небо так безжалостно ко мне?

— Моя судьба тоже сложилась неудачно, — ответил ей юноша Ли, — экзамен я не смог сдать, потому и стал таким. /24б/ На кого посетуешь? Но наш союз крепок, я не посчитал далекой дорогу в тысячу ли и пришел к тебе. Зачем горевать? У нас с тобой несчастливая судьба, поэтому так все и получилось, но непременно наступят и хорошие времена! Не горюй, успокойся!

— Как тоскливо! Как тоскливо! Почему я так несчастна! — проговорила Чхунхян и позвала мать.

— Зачем ты меня зовешь? — спросила та. — Дни и ночи я надеялась, а теперь и надеяться не на что. Зря мы ждали. Разве случалось еще с кем-нибудь такое несчастье?

— Не надо так говорить, — сказала ей Чхунхян, — в пословице сказано: «Пусть даже небо обрушится, все равно можно найти лазейку, чтобы выбраться!», «И от смертельной болезни найдется живительное лекарство!» Не надо так убиваться, сделайте лучше то, о чем я вас прошу. Возвращайтесь домой и ухаживайте за господином. Приготовьте ему ужин, подайте как следует. Постелите ему постель в спальне и убаюкайте, как меня убаюкивали. Продайте безделушки из моей корзинки, шпильки, куски шелка и справьте для господина хорошее платье.

А юноше она сказала:

— Ступайте ко мне в дом и отдыхайте. Завтра день рождения сато, и в конце пира меня должны казнить.

Голова ее в колодке задрожала, /25а/ а юноша Ли, сказав ей, чтобы она не волновалась, ушел вслед за матерью Чхунхян. Когда они миновали поворот, мать спросила его:

— Куда это вы собрались?

А юноша Ли как ни в чем не бывало ответил:

— Хоть вы и плохо со мной обращаетесь, но я все же переночую у вас, а завтра уж уйду. Так что вы не беспокойтесь.

Он пришел в дом Чхунхян, переночевал, а на следующий день на рассвете отправился к воротам управы и стал все выведывать.

Готовились праздновать день рождения правителя. Посмотрите, как распоряжается пходжан![170] Он велел прибрать комнаты в управе и высоко натянуть тент, похожий на облако. Вокруг расставили ширмы с нарисованными на них пейзажами, зверями и пионами, расстелили циновки с изображением цветов и трав, расставили светильники, обтянутые шелком, ночные посуды, плевательницы и пепельницы. После того как расселись по порядку все высшие чиновники ближайших уездов, появились старые кисэн в сопровождении молоденьких, разодетых в пестрые платья и почтительно следовавших справа и слева. На столиках были расставлены яства, повсюду раздавались звуки комунго, янгым, сэнхван и кэяк[171], словно яшмовые подвески звенели. Кисэн, исполнив танец «ипчхум», станцевали танец с мечами. Комунго были подобны