Командир КВ - Александр Анатольевич Айзенберг

в достатке было, как у дурака махорки, а вот все снайперки, в количестве 9 штук забрал, такая корова нужна самому, тут и в наступлении и в обороне снайперам цены нет, вынести вражеских пулемётчиков и командиров и считай дело в шляпе. Вот так, заранее подготовившись, принялся орудовать на дорогах, причём приоритет был именно в освобождении пленных. Со своих складов заранее привозил к месту засады консервы и винтовки с патронами и пулемётами, правда станковые не брал, наврядли бывшие пленные захотят таскать с собой такие тяжести, а вот ручные ДП возьмут. Я ведь с наших складов вывез и все сидоры, а без него бойцам тоже никуда, в руках много не унесёшь. Вот и делал такой подгон, в сидор клал полсотни винтовочных патронов и десяток банок тушёнки и выдавал это вместе с винтовкой тем из освобождённых пленных, кого не брал с собой. Тут правда им ещё нужны фляжка с котелком и нож с ложкой, но и я не дед Мороз. Всё недостающее пусть у немцев добывают, благо, что их тут, как собак нерезаных, зато каждый немец для нас, это как хоббит для орка, не только килограмм 40 вкусного мяса, но ещё и ценный мех. Шучу конечно, но вот хорошую фляжку для воды с удобным котелком и нож почти с любого немца получить можно. А нашим бойцам дополнительный стимул, ствол с полусотней патронов им выдал, а дальше сами. Правда ещё и краткое ЦУ им выдавал. Как лучше всего вести себя во вражеском тылу и чего делать категорически не стоит. Вот так и распространял в немецком тылу крайне озлобленных на немцев товарищей с большим зубом на них и средством доставки неприятностей. Если повезёт, то большая часть бывших пленных выйдет к своим. Кстати те командиры, которые выше меня по званию, как только понимали, что со мной у них ничего не выйдет, с огромным энтузиазмом брали под своё командование освобождённых бойцов. В большинстве случаев тут же находились и их сослуживцы, так что в итоге получались вполне боевые отряды. Вскоре тут у немцев земля под ногами гореть будет. А мне спокойней было, что я освобожденных не бросал без помощи, а организовывал из них самостоятельные отряды и вооружал их.

За неделю добрал себе необходимый состав, причём абсолютно всех, а попутно освободил тысяч десять наших пленных. Немцы конечно заволновались, но я безобразничал вдали от своего лагеря, кстати даже удаляясь от него в сторону, а потому у меня всё было спокойно. Конечно и тут шалили наши окруженцы, но как и везде, а потому это и не привлекало внимание противника. Разумеется, что было пополнение и из случайно вышедших на нас окруженцев, так кстати я обзавёлся медсанбатом, он на телегах выходил из окружения. Все тяжёлые раненые к тому моменту уже умерли, а тех, кого медики везли с собой на телегах, ещё можно было поставить в строй. Военврач, командовавший в медсанбате, обрадовался, когда вышел на мой лагерь. У него уже кончилось продовольствие, и медикаменты подходили к концу, а у меня было и то и то. Так что он с радостью остался у меня, причём меня самого даже не было в тот момент, я пленных освобождал. А военврач радовался ещё и тому, что раненые смогут спокойно лежать в палатках, а не трястись в телегах. Я ведь там надолго собирался оставаться, на пару недель точно. Ещё ранее, вынося склад, я прихватизировал и все палатки, которые там хранились. Ну и что, что сейчас лето и тепло, по ночам между прочим прохладно, да и дожди хотя вроде не должны быть, но вдруг пойдёт. Короче раз представилась такая возможность, то я всех своих бойцов расселил по палаткам и для медсанбат сразу поставили необходимое количество. А за это время, пока мы тут будем, раненые подлечатся, а кто глядишь и выздороветь успеет. Самое трудное для меня в эти дни было не отбивать наших пленных у немцев, а самому отбиваться от разных шпалоносцев. Каждый командир выше меня по званию сразу пытался подчинить меня себе, ну ещё бы, сразу готовое подразделение, причём немалое и практически всем обеспеченное. Как не попытаться захапать его себе любимому, так и при выходе к своим легче будет, но я всех таких страждущих посылал лесом в пешее эротическое путешествие. Проще всего было с освобождёнными пленными, хуже с окруженцами. Ещё когда уходил в свои рейды по добыче ништяков и людей, проинструктировал остающихся на подобный случай. Ждём командира и всё, без указания звания, так что часть таких желающих отсеялась сама. Они просто не желали ждать, а им по моему распоряжению выдавали консервы и патроны, по 50 патронов на ствол и десять банок тушёнки на нос. Правда два капитана и один целый майор остались, даже после того, как я им наглядно объяснил, что ни под чью команду не пойду и буду формировать тут отдельный механизированный батальон. Майор Одинцов был начштаба пехотного полка, он с десятком своих бойцов вышел к нам как раз перед самым моим отбытием. Я с ним больше часа общался, он разумеется сначала попробовал перехватить у меня командование, но не тут-то было.

— Товарищ старший лейтенант, как старший по званию и должности, я беру командование вашим отрядом на себя.

— Товарищ майор, а вы что танкист, или командуете сейчас своим полком, что подчиняете меня себе? Так где тогда ваш полк? Может вы и его знамя имеете?

От этих слов Одинцов сразу скис, полковое знамя он спасти не смог, так что по факту его полка больше нет, даже если и собрать всех уцелевших бойцов и командиров, то без знамени полка больше не существует.

— И что вы хотели делать дальше? Немедленно пробиваться к своим? А между тем находясь во вражеском тылу можно сделать гораздо больше, чем на передовой. Правда это разумеется, если у вас голова на плечах есть, которая думать умеет, а не просто как предмет предназначенныё для ношения форменного головного убора и ещё для средства принятия пищи. Сейчас у нас огромное окно возможностей, ещё недавно я был командиром взвода тяжёлых танков, а сейчас у меня уже полнокровный пехотный батальон, танковая рота и несколько артиллерийских и миномётных дивизионов. Вернее вооружения на них, а вот расчёты мне ещё предстоит набрать.

— И где вы их возьмёте, товарищ старший лейтенант?

— Здесь! В ходе боёв нашей армией брошенное огромное количество исправной техники и вооружений,