Командир КВ - Александр Анатольевич Айзенберг

Немцы меня не разочаровали, как я и рассчитывал, осмотрев повреждённый не очень сильным взрывом мост, они поняли, что его можно быстро починить и встали вокруг моста лагерем. Я не просто дождался, пока они все скучкуются вместе, но и когда немецкие танкисты пойдут на ту сторону ужинать. Именно тогда я и отдал приказ открыть огонь, для этого использовал своих связистов, которые протянули полёвку до миномётного и гаубичного дивизионов. Сначала дал пристрелочный выстрел 120 миллиметровый миномёт, его мина рванула как раз посередине немецкого лагеря на противоположном берегу реки. Затем выстрелила гаубица, а я взял с собой все свои М-30, её снаряд рванул чуть в стороне, но следующий уже лёг как надо. А вот затем и миномётчики и артиллеристы развили максимальный темп стрельбы. Мои КВ тем временем заведя свои двигатели, чуть выехали вперёд из леса и сразу остановились, после чего принялись, как в тире расстреливать немецкие танки. Били по ним до тех пор, пока танк или не взрывался или не загорался. Снарядов и мин было достаточно, вывезли их мы много, нам даже было потом всё не увести с собой, когда двинемся к своим, вот и не экономили их сейчас. На том берегу начался настоящий ад. От взрывов снарядов и мин сначала загорелись немецкие грузовики, а затем стали детонировать и боеприпасы, которые немцы везли с собой, а затем огонь добрался до грузовиков с топливом и там стали распускаться огненные грибы. Мы вели огонь минут двадцать, если там кто и выжил, то сущие единицы, а накрыли мы судя по всему немецкий моторизованный полк. Я уже собрался уходить, когда заметил, как с той стороны реки к ней подбежали наши бойцы и стали лихорадочно переправляться на нашу сторону.

Полковой комиссар Куприянов в первый момент оцепенел, сначала послышался хорошо ему знакомый свист мины, а затем посреди немецкого лагеря грохнул мощный разрыв. Следом в далике сначала грохнул звук выстрела тяжёлого орудия, а затем рядом с немецким лагерем раздался новый взрыв. Видимо огонь корректировали, так как следующие снаряды попадали уже точно в лагерь, а затем загрохотало так, что немецкий лагерь скрылся в султанах взрывов тяжёлых снарядов и мин. Но и на том берегу тоже разгорелся бой, в бинокль Куприянов отчётливо видел, как примерно два десятка наших тяжелых КВ выехав из леса, открыли огонь по стоящим немецким танкам. В этот момент оцепенение с него спало и он, кликнув своих бойцов, побежал к реке. Переправиться по мосту у них всё равно не получится, а на том берегу, судя по всему, располагалась достаточно крупная наша часть с тяжёлой артиллерией и бронетехникой. Вот он и поспешил со своими людьми перебраться на тот берег и присоединится к своим. Немцам всё равно сейчас было не до него с его бойцами, им бы самим выжить в этом огненном аду, а не смотреть, что творится вокруг них. Их заметили, когда они подбежали к реке, из одного из КВ выглядывал командир с биноклем в руках и смотрел прямо на них. Вскоре они уже подбежали к танкам, однако в этот момент из леса выехали два грузовика, причём немецких, вот только окрашенных в наш трёхцветный камуфляж и большими красными звёздами в жёлтой окантовке на дверях, а кроме того, тенты грузовиков оказались обшиты маскировочной сетью. Из грузовика высунулся какой-то лейтенант и призывно махнул им рукой, дескать давайте быстро в машины. Дважды повторять им не пришлось, и пускай мокрые и уставшие, но довольные, бойцы полезли в кузова двух грузовиков, а Куприянов, как командир, сел в кабину второго грузовика, благо, что место рядом с водителем было свободно.

— Спасибо братец, вы кто такие будете?

— Отдельный механизированный батальон, товарищ полковой комиссар.

— А лихо вы немцев накрыли, а кто у вас командир?

— Старший лейтенант Ковалёв.

— А что, остальные командиры погибли?

— Нет, товарищ старший лейтенант с самого начала сам батальон здесь формирует. Технику и вооружение достаёт и бойцов собирает. Вот таких же, как и вы окруженцев, что к нашим пробираются и разумеется из пленных.

— Каких пленных?

— Дак наших, ясень пень, тех, что к немцам в плен попали, а товарищ старший лейтенант такие колонны перехватывает и часть освобождённых бойцов и командиров к себе берёт, а тем, кто нам не подходит, даёт оружие и немного еды и отпускает. Всех освобождённых он всё равно взять к себе не сможет, а так даёт им шанс самим к нашим выйти с оружием в руках. Это окруженцев он почти всех к себе берёт, но насильно к себе ни кого не гонит, в основном все сами остаются, это только если там свой командир в более высоком звании, тогда да, ему идти под командование старшего лейтенанта гонор не позволяет.

Куприяов так и застыл от услышанного, а дальше ещё больше. Когда он проезжал мимо КВ, то увидел, что на его лобовой броне нарисован оскалившаяся медвежья голова с кроваво красными глазами, а на башне установлен явно крупнокалиберный зенитный пулемёт. Но на этом его удивления не окончились. В лесу он увидел еще восемь подобных грузовиков с бойцами, которые выехали прямо перед ними. Буквально через полкилометра показалась большая поляна, а на ней куча таких же трофейных грузовиков, причём почти к двум десяткам из них были прицеплены наши тяжёлые, 120 миллиметровые полковые миномёты. Кроме них было четыре пушечных бронеавтомобиля БА-10, четыре немецких же полугусеничных транспортёра, но с явно бронированными кабинами, а у них в кузовах стояли наши 37 миллиметровые полуавтоматические зенитки. Также были четыре трофейных грузовика с открытым кузовом, где на зенитной треноге стояли явно авиационные автоматические пушки. Через несколько километров они застали ещё один отряд, но на этот раз к трофейным полугусеничным бронетранспортёрам были прицеплены наши новые гаубицы М-30. Их также сопровождали пушечные бронеавтомобили и машины с зенитками, а также явно грузовики с пехотинцами. Уже одного этого хватало на механизированный батальон, причём абсолютно вся техника, и наша и трофейная была одинаково окрашена в трёхцветный камуфляж. Затем они ехали несколько часов по лесным дорогам, при этом пересекли несколько раз пересекали шоссейные дороги, и дважды при этом вспыхивал бой. Видимо этот старлей сейчас пёр напрямик, ничего не опасаясь. Впереди шли КВ, два десятка, а они сметали всё