Командир КВ - Александр Анатольевич Айзенберг

При попытках штурмовки к немецким самолётам от моей колонны тянулись десятки огненных пунктиров. Головной самолёт сбивали в каждом случае, а остальные мгновенно отворачивали в сторону и бомбили нас уже с высоты, куда не могли достать зенитки. Разумеется, что и результат такой бомбёжки был почти никакой, да были это в основном штурмовики, а не бомбардировщики, а они много бомб не несли.

Так вот, вышел я к своим, а там, как и ожидал, меня уже встречали, но надо было видеть лица, как наших бойцов, так и командиров. Из немецкого тыла выехала большая колонна техники, причём танки и бронеавтомобили все наши, а вот грузовики и бронетранспортёры трофейные, но все окрашены в трёхцветный камуфляж, но с большими звёздами на дверях кабин. А кроме того много, нет, очень много артиллерии и мобильных зениток. Кстати именно в этот момент немцы попытались в очередной раз проштурмовать нас, на после того, как первые два штурмовика взорвались прямо в воздухе, остальные отвернули в стороны. От нас к ним потянулось не меньше сотни огненных трасс, так что немецкие пилоты просто не выдержали. Лететь на практически верную смерть могут немногие, я кстати тоже не знаю, смог бы будучи лётчиком, вот так держать курс навстречу огненным трассам с земли.

Прямо на линии обороны нас не тормознули, отъехали на пяток километров, а там в лесу встали на привал и тогда началось. К своим мы вышли в полдень, а отстали от меня особисты и прочее начальство лишь перед самой ночью и боюсь на следующий день продолжат. Так и оказалось, в общей сложности мы простояли тут три дня, правда и немцы как-то притихли, по крайней мере на этом участке фронта. Мне очень помог полковой комиссар Куприянов, пускай и пробыл он на этой должности всего ничего, но он описал мой бой у реки, когда я уничтожил под корень немецкий моторизованный полк. К этому времени проявили кино и фотоплёнки и работники политотдела вместе с другим начальством возбудились, как я и думал. Сейчас, когда мы отступаем и несём неслабые потери, такой показательный разгром целого полка противника очень нужен в пропагандистских целях.

Короче меня раскулачили, очень основательно раскулачили, я конечно понимаю, что старлей на должности комполка это слишком жирно, но хотя бы другого командира, званием поболее поставили командовать сбитым мной полком. Но нет, первыми отжали артиллерию, практически всю, мне в итоге остался только дивизион УСВ и дивизион 82 миллиметровых миномётов. Потом забрали два из трёх пехотных батальонов и у меня остался танковый батальон с одним пехотным и хорошо, что ещё разведроту и снайперов оставили. Сапёров, связистов и медсанбат тоже забрали, и осталось в сухом остатке очень жирный танковый батальон, хорошо хоть его не раздербанили, две роты КВ и две роты Т-34 и ещё рота пушечных бронеавтомобилей БА-10. Короче и получился у меня в итоге механизированный батальон, как изначально планировал. Правда дали звание капитана, а то старлей командовать таким подразделением рылом не вышел, а капитан вполне. Одинцов с Куприяновым тоже таким решением не очень довольны оказались. Так они были в механизированном полку на ведущих должностях, да ещё и хорошо воевавшего, а теперь оба ждали новые назначения. Единственное, оба с лёгкостью прошли проверку особого отдела, да ещё им пообещали награды за рейд моего полка, а он всё же за один только выход к своим успел основательно начистить рожи оккупантам. Радовало меня два обстоятельства, первое, всё же как и сказал повысили в звании, а второе, мой батальон стал отдельным, а это большая степень свободы. О прошлой вольнице теперь придётся забыть, но и слишком долго в немецком тылу было не отсидеться.

Глава 6

А дальше меня, вернее мой батальон в основном использовали для затыкания дыр в нашей обороне. А что, очень удобно, батальон механизированный, все на колёсах и гусеницах и может основательно вломить противнику, вот меня и использовали в роли пожарной команды, тем более, что я мог очень быстро прибыть к месту вражеского прорыва. Кроме того командование учитывало и тот факт, что мой батальон имел очень мощное зенитное прикрытие, так что разнести мою колонну на марше не получится. Хотя я и проредил очень неплохо количество немецких самолётов, уничтожив их вместе с лётчиками и обслуживающим персоналом на аэродромах, однако добиться этим нивелирования немецкого превосходства в воздухе не смог. Зато несколько десятков зенитных крупнокалиберных пулемётов и пушек позволяло мне эффективно отбиваться от немецких налётов. Вот в итоге и приходилось мотаться куда пошлют, а это износ моторессурса и ходовой танков, а он и так считай был никакой, так что очень скоро моей главной головной болью стало поиск запчастей к ним. Вот с немецкой техникой таких проблем у меня не возникало, даже если я что и терял, то быстро находил этому замену, да и добывание необходимых запчастей было довольно простой задачей. Немцы исправно поставляли мне новые грузовики и бронетранспортёры взамен уничтоженных или вышедших из строя.

Как я чуть позже узнал, новым командирам, это куда попали забранные у меня части, очень не понравились мои художества по окраске техники. Если сам камуфляж и звёзды они оставили, всё же техника трофейная и в противном случае очень легко было попасть под дружеский огонь, приняв их за противника, то вот оскаленную медвежью голову закрасили везде. Ну бог им судья, я закрашивать медвежью голову на своей технике не хотел, благо, что вышестоящее начальство не настаивало на этом. Видимо решили оставить это мне в качестве компенсации за отобранные у меня части и технику. А так война шла, как и должна была идти. Конечно с моей помощью немцы понесли несколько больший урон, чем в прошлой истории, но тем не менее не критичный. Я сам знал историю войны посредственно, лишь основные сражения и без точных дат, да и где гарантия, что они не изменятся из-за моих действий в ту или иную сторону. Разумеется, что я также не пытался заниматься прогрессорством, писать письма Сталину и Берии. В лучшем случае сочтут меня тронувшимся, в худшем провокатором, а оно мне нужно? Я и так чересчур выпендрился со своими делами и в глазах большинства командиров выглядел наглым выскочкой. Хотя прямо мне палки в колёса пока не вставляли, понимали, что мы сидим в одной лодке, но и помощи я от них не ждал.

То, что у меня забрали Одинцова и Куприянова, а не положено даже