Командир КВ - Александр Анатольевич Айзенберг

полк. Оснащение пулемётами, миномётами и артиллерией у меня просто зашкаливает. При правильно организованной обороне я со своим полком вполне как минимум дивизию противника смогу сдерживать, а то и две. Вот теперь и к своим выходить нестрашно. Как то само собой организовался у меня ещё один стрелковый батальон, рота сапёров, рота связистов, разведрота. В основе разведроты были два десятка разведчиков в основном вышедших на мой отряд. Прекрасно зная, как необходима разведка, я дал лейтенанту Пивоварову, бывшему до попадания ко мне командиром разведвзвода, карт-бланш. Он мог брать к себе в формируемую роту любого желающего, который ему подойдёт. Попали к нему и трое погранцов, а также несколько профессиональных охотников. Тут у него с лейтенантом Роговым за охотников конфликт вышел, чуть до драки у них не дошло. А всё дело в том, что лейтенант Рогов был командиром снайперов, а им профессиональные охотники тоже нужны, это почти готовый снайпер. Короче в итоге всех, кто постарше отдали Рогову, а помоложе Пивоварову. Охотники конечно привычные к длительным переходам, вот только разведчикам зачастую нужно не просто идти, а бежать, причём долго, вот всех, кто постарше и отправили в снайпера, а в помощь им дали тех, кто стрелял хорошо. В основном Рогов учил их маскироваться, стрелять они и сами умели, особенно охотники, но также и правильно выбирать места для стрельбы, а то звери не имеют привычку стрелять в ответ или наводить артиллерию. Зачастую вовремя убраться после удачного выстрела означает для снайпера выжить, а не остаться остывать на месте лёжки после ответного удара противника.

Пока я делал свои дела, мои техники перекрасили всю технику, так что на последние операции даже немецкие грузовики уже были в нашем камуфляже. На одном из складов нашли прилично различной краски, я как узнал об этом, то велел вывести всё. Нашёл пару художников из бойцов и после того, как подробно им объяснил, что я от них хочу, они приступили к работе. По случаю нам достались большие листы картона, вот они из них вырезали шаблоны и по ним перекрасили всю нашу технику в трёхцветный камуфляж, причём для каждого типа были свои шаблоны. А ещё они на всей технике нарисовали оскалившуюся медвежью голову с красными глазами. Как говорится, сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя. Конечно тут есть не только плюсы, но и минусы, но я решил, что больше выиграю от такой рекламы своего отряда, чем потеряю. Всё равно, при выходе к своим уже за немцев не проканаешь, да и выходить я хочу с шумом, что бы по всему немецкому тылу неслись панические вопли. Это мне было нужно для дальнего прицела, во-первых, потом легче будет с особистами и начальством общаться, а во-вторых, радиоразведка у нас тоже есть и панические вопли в немецком тылу они точно засекут. Если радиоразведка доложит начальству, что в немецком тылу паника, поскольку по ней двигается большая танковая часть русских, которая всё уничтожает на своём пути, то при выходе нас уже будут ждать, причём в достаточно серьёзных чинах, а там попасть на дурака — дуболома из особистов гораздо меньше шансов.

Вот так, основательно подготовившись, я двинулся к своим, причём разбил получившийся у меня механизированный полк на три отряда. Они двигались параллельно, насколько это разумеется получалось, но в одном направлении, причём уничтожая всё на своём пути. Как я и рассчитывал в немецком тылу стремительно разгоралась паника, и вскоре весь радиоэфир был буквально забит паническими криками. А за несколько дней до выхода, провёл одновременную операцию по уничтожению пяти немецких аэродромов находившихся в пределах моей досягаемости. Тут ведь я для себя любимого работал, поскольку немцы будут использовать свою авиацию для борьбы со мной на полную. Вот я и подстраховался немного, разумеется, что всё мне не уничтожить, но по крайней мере я значительно снизил шанс возможных налётов немецкой авиации на свой отряд. А ведь кроме этого я также постарался вооружить свою технику зенитными средствами. Кроме грузовиков с зенитными пулемётами, был дивизион 37 миллиметровых орудий на немецких полугусеничных тягачах, но помогли мне в решении этой проблемы и наши брошенные аэродромы. На них мы набрали крупнокалиберные пулемёты УБТ и авиапушки ШВАК. Пришлось конечно моим технарям повозится, в основном спуск у ШВАК был пневматический, турельных вариантов с механическим спуском было мало. Наши грузовики для этого не подходили, так как у них не было пневматической системы. Взяли для них трофейные грузовики с пневматикой и прокинули шланги подводки воздуха. Так было проще всего, а вот на свои КВ, которых набралось два десятка, приказал установить пулемёты УБТ, имевшие механический спуск. Также, пока стояли, техники переделали башенные люки на тридцатьчетвёрках. Вырезали их с немецких троек, и затем вваривали на Т-34, а заодно также ставили зенитный пулемёт, правда уже ДТ на зенитном станке, но с авиационным прицелом. Для зенитных пулемётов были отдельные диски, там первый патрон был трассирующим, затем обычный и третьим шёл бронебойно-зажигающий, и по новой. Тут тебе и упрощение прицела благодаря трассеру, и действие на нервы противнику, всё же не так легко штурмовать цель, которая тебя активно обстреливает, и ты наглядно видишь летящие в тебя трассеры выстрелов. А бронебойно-зажигающие позволят легче сбить самолёт противника при попадании. Учитывая подавляющее превосходства немцев в авиации, даже несмотря на мои скромные усилия по нивелированию этого аспекта, сильная мобильная ПВО была крайне необходима.

Нет, всё, что нажито непосильным трудом, все же погибло! Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая… три… куртки. Это я к чему, вышел я к своим, с помпой, так что немцы наверное уже сами были рады, что я к своим вышел не меньше меня, а то и больше. За два дня, что нам понадобилось на возвращение, мы стальным катком прошлись по их тылам. За нами оставались только взорванные мосты, сожженные полустанки и уничтоженные немецкие части попавшиеся нам по пути. Кстати линию фронта мы перешли без единого выстрела, немецкий батальон, державший оборону, вернее находившийся против нашей части, просто удрал, как только мы приблизились к передовой. Не знаю, кто там у немцев, командир батальона, полка или дивизии отдал такой приказ, но видимо он прекрасно понял, что противопоставить пробивающимся к своим русским тяжёлым танкам он ничего не сможет. От тех, кто это пытался сделать остались только кровавые блины. Немецкая авиация, уже и так неплохо прореженная мной на аэродромах особых хлопот нам не приносила.