СМЕРШ - 1944. Книга 6 - Павел Барчук

— Стрелок пришел конкретно за Яшей. Нас он как цель не рассматривал. Второй раз стрелял, чтобы сидели и не высовывались. Иначе могли бы его догнать.

— Воры… — сделал верный вывод капитан. — Вот суки. Нашли время сводить счеты. Видать, сами не знали, как вычислить лежку Яши. Зяма никому не рассказывал, а они не могли давить на него. Не по понятиям прессовать человека, который ничего не сделал. Ну, бегал на посылках у Хромого, и что? За это не предъявишь…

— Точно в цель. Фима неспроста был разговорчивым. Он специально отправил нас к Зяме. Мы же гастролеры. Кто с залетных спросит, если они местного барыгу тряхнут, а потом ссучившегося Яшу грохнут? Фима велел кому-то из своих парней пристроиться в хвост и проследить за нами до лежки Хромого. Яша сдавал честных людей румынской сигуранце. Он сам сказал, что грешок за ним серьезный. Одесса такого не прощает.

— Воры, значит… — повторил Карась задумчиво, а потом посмотрел мне в глаза и вдруг расплылся довольной улыбкой. — Воры — это отлично, Соколов. Это просто замечательно. Я-то подумал, грешным делом, Яшу убрали по приказу Аптекаря. Вдруг он стал уже бесполезным. Или эта гнида узнала, что Хромой собрался делать ноги. А тут еще и мы нагрянули.

Мишка спрятал пистолет за пояс. Вид у него был вполне счастливый, несмотря на то, что пять минут назад убили человека, который мог нам описать гостя или дать больше информации.

— Смотри, к чему веду, Соколов. Если бы Яшу замочили по решению Аптекаря, это означало бы полный провал. Диверсанты узнали бы, что СМЕРШ висит на хвосте и ведет их сеть. Встречу на Большом Фонтане немедленно отменили бы. Гостя развернули бы обратно или высадили в совершенно другом квадрате.

— А раз его грохнули блатные… — усмехнулся я.

— Раз его грохнули блатные из кровной мести, значит, Аптекарь об этом ни сном ни духом! — подхватил Карасев. — Для него все идет строго по их графику. Он понятия не имеет, что Хромой мертв.

Мишка многозначительно поиграл бровями.

— У нас есть точное место. Старый лодочный сарай за Большим Фонтаном. Завтрашний день, десять вечера. И мы знаем вторую цель — под четвертым причалом немецкий коллектор с оборудованием. Подготовим торжественную встречу. Спектакль по всем правилам оперативного искусства. Заморский гость ждет, что его встретят и проводят к Яше. Не будем расстраивать человека.

Глава 6

Оставить Яшу Хромого с дыркой в башке посреди комнаты означало расписаться в собственной глупости. Если Аптекарь или кто-нибудь из его людей нагрянет в подвал, сразу поймут — Яша не готов встречать вообще никаких гостей. Даже очень важных. А нам такое не надо. Предатели и диверсанты должны быть уверены, что все идет по плану. Поэтому передо мной и Карасем встала серьезная задача — уборка места преступления.

Мишка критически окинул взглядом развороченный череп Яши и темно-бордовую лужу на половицах. Благо, попало на пол совсем немного. В основном обрызгало наши физиономии.

— Похоже, Яков раскинул мозгами и пришел к выводу, что ему пора в бессрочный отпуск,— хмыкнул Карась, подхватывая покойника под мышки. — Давай-ка определим отдыхающего. Ох, и жизнь у меня… Думал, стану капитаном, буду с важным видом бумажки в Управлении перебирать.

— Ну ты и брехун, товарищ капитан, — я пристроился с обратной стороны Яшиного тела, взял его за ноги, — Тебя же от вида бумажек выворачивает наизнанку. Думаю, ты и генералом будешь бегать по полям, ловить врагов.

Место для «отдыха» Хромого нашли заранее. Рядом со входом в подвал обнаружилась низкая дверца, ведущая в угольную яму. Туда мы хозяина комнаты и определили. Сверху присыпали мусором.

— Звиняйте, Яша, — высказался Мишка, отряхивая руки, — У нас важная операция. Как закончим, пришлем особо комфортную труповозку, она тебя, падаль, заберет. Пока что полежи тут. Сделай это на благо Родины. Хоть после смерти будет с тебя толк.

С полом в комнате возиться пришлось дольше. Это нам еще повезло, что кровь не попала на стены. Со старых обоев мы бы ее хрен стерли. Второе везение — в Яшином жилище имелась буржуйка. Выгребли остывшую золу, щедро засыпали ею бурую лужу.

Зола неплохо впитывает кровь и убирает металлический запах. Это меня Карась просветил. Я даже не стал спрашивать, откуда у него такие специфические познания. Не уверен, что ответ будет выглядеть прилично. Миша — марвихер, носитель благородного криминального искусства, но когда с юных лет отираешься среди воров, медвежатников и грабителей, случается всякое. А мне про карасевское «всякое» точно знать не хочется. Я, конечно, смирился с его приблатненной натурой, однако мент, сидящий внутри старшего лейтенанта Соколова, никуда не делся, как и аллергия на криминальные элементы.

Мишка выждал пять минут, убедился что зола начала делать свое дело, а затем прошелся по присыпанной луже крови, безжалостно растирая грязное месиво подошвой. В итоге пол стал выглядеть затоптанным и немытым. Оставалось разбитое окно, но с ним уже ничего не сделаешь. Талантов стекольщика нет ни у меня, ни у капитана. Лайфхаков на данную тему тоже не нашлось. Ну и черт с ним.

В конце концов, мы сделали самое главное — убрали труп и ликвидировали следы убийства. Надо, чтобы о Яшиной смерти не догадывались его подельники. Максимум — до завтрашнего вечера. Как только встретим гостя, убитый Хромой перестанет быть проблемой. Ну, а воры, я думаю, кричать на всю Одессу о расправе над ссучившимся собратом не станут. В их воровской среде слушок, конечно, пройдет. О наказании неверных должны знать все местные блатные. Однако, это займет время и нам не помешает.

Убедившись, что комната теперь выглядит просто неряшливо, покинули квартиру.

Выскользнули из арки и не сговариваясь прибавили шаг. К счастью, звуки выстрелов не привлекли случайных прохожих. Здешние обыватели давно усвоили железное правило выживания: услышал пальбу — запри дверь покрепче и забудь. Никто из соседей в здравом уме не побежит звать комендантский патруль из-за чужих бандитских разборок. Эти разборки тут — обычное дело. Если на каждый выстрел реагировать, так и будешь бегать по Молдаванке из конца в конец, как дурачок.

Отошли на пару кварталов. Свернули в тихий переулок, густо заросший цветущей акацией. Сладковатый, дурманящий цветочный аромат перебивал привычные запахи разрушенного города — гарь и кирпичную пыль.