СМЕРШ - 1944. Книга 6 - Павел Барчук

Здесь же царила совершенно иная атмосфера. За импровизированными прилавками стояли исключительно мужчины. Инвалиды войны, мастеровые, урки да профессиональные скупщики краденого. Глаза торговцев непрерывно сканировали толпу, выискивая милицейские патрули или контрразведку.

Объяснялось подобное напряжение просто. Продать пучок редиски — дело легальное. Да и за ведро бычков срок не светит. А вот новые гвозди, медный кабель или керосиновые лампы в разрушенном войной городе взять негде. Источников поступления товара всего три: мародерство, воровство с военных складов и скупка у тех, кто наживается на нынешней ситуации. А это уже серьезная история, статью за хищение госсобственности никто не отменял.

Ко всему прочему, железо не рыба, оно не сгниет. Зазывать покупателей нет нужды. В условиях тотального дефицита нуждающийся сам найдет необходимую вещь и будет умолять уступить ее. Поэтому никаких радостных прибауток тут не звучало. Сделки заключались вполголоса. Суровый теневой бизнес, мать его так.

— Держи ухо востро, — негромко бросил Карасев, надвигая кепку на самые глаза. — Щипачей здесь больше, чем мух на коровьем дерьме. Срежут табельный — позору потом не оберешься. По всему Управлению прибаутки ходить будут. Еще и по шее огребешь.

Я молча кивнул, давая понять, что принял к сведению. На всякий случай покрепче прижал локоть к поясу. Мастерство одесских воров — дело известное. Эти и правда подметки на ходу срежут — хрен заметишь. А уж ствол — вообще самая «сладкая» добыча.

Вычислить Зяму оказалось на удивление несложно. Ориентировка Фимы сработала безотказно. В самом конце длинного ряда, прижавшись к обшарпанной кирпичной стене пакгауза, стоял хлипкий прилавок. За ним переминался с ноги на ногу долговязый торгаш.

Пожалуй, он реально был похож на гвоздь. Худющий, с большой головой, увенчанной плоской кепкой. Прямо бери молоток и вбивай. Зяма увлеченно перебирал мотки ржавой колючей проволоки, что-то активно впаривая покупателю. На правой руке у него реально не хватало указательного и среднего пальцев. Все, как сказал Фима.

Мы с Мишкой остановились за пару метров от лотка Зямы, сделали вид, что присматриваемся к товару. На самом деле — незаметно наблюдали со стороны.

К Гвоздю то и дело подходили мутные личности. Коротко шептались, передавали небольшие холщовые свертки, быстро растворялись в базарной толпе. Гвоздь воровато оглядывался по сторонам, затем, толкнув соседа в бок, чтобы тот приглядел за железками, исчезал в прогале между двумя полуразрушенными складами. Уносил и прятал свой настоящий товар. Типичный скупщик краденого. Осторожный, жадный, пугливый, как заяц.

Брать его прямо здесь, на глазах у сотен людей, — поднять ненужный хай. Привоз таких вольностей не прощает. Озлобленная толпа может смять нас, защищая одессита от залетных гастролеров. Действовать требовалось предельно аккуратно, без лишнего шума.

Глянул на Карасева. Мишка в ответ кивнул. Показал глазами на узкий проход между глухими кирпичными стенами складов, куда Зяма периодически отлучался. Затем вытащил папиросы, отошел в сторону от торговых рядов, поближе к «нычке» Гвоздя. Закурил. Я с безмятежным видом, будто просто стою и глазею по сторонам, замер рядом.

Ждать пришлось минут десять. Зяма принял очередной сверток от мутного вида гражданина, воровато огляделся по сторонам и двинулся в нашу сторону. Вернее, не в нашу, конечно, а к своему «складу».

Мишка демонстративно отвернулся в другую сторону, выпуская сизые кольца дыма. Я присел на одно колено, начал увлеченно поправлять шнуровку ботинка.

Гвоздь зыркнул на нас подозрительным взглядом, сбился с шага, оглянулся. Возле прилавка как раз остановился покупатель, которому срочно требовался товар. Пропащая Зямина душа разрывалась между опасением, что мы с Карасем могли оказаться возле складов неслучайно, и банальной человеческой жадностью. Жадность победила.

Барыга еще раз окинул нас внимательным взглядом, затем решительно двинулся вперед, просочился в щель между двумя полуразрушенными зданиями. Наверное, решил, что здесь, на Привозе, своих больше, чем чужих. На рожон полезут разве что на всю голову отбитые идиоты. А мы вроде бы на идиотов не похожи.

Мишка выждал несколько минут, а потом незаметно скользнул вслед за Гвоздем. Я сделал то же самое.

Зяма уже собирался выйти обратно, когда перед ним, словно тень отца Гамлета, нарисовался Карась. Капитан не стал тратить время на разговоры. Схватил барыгу за грудки, рванул на себя, крутанулся на месте и прижал его спиной к шершавой кирпичной стене. Зяма только успел тихонько пискнуть и вытаращить круглые, совиные глаза. Происходящее повергло его в шок.

— Тихо, фраер, — произнес Карасев, пережимая предплечьем горло Зямы. — Дернешься — мой кореш в твоей башке сделает дополнительную дырку. А оно тебе надо?

Я, в подтверждение Мишкиных слов, медленно вытащил из-за пояса ТТ.

Зяма судорожно сглотнул, дернулся пару раз, однако кипиш пока не поднимал. Он явно ссыкло, но не дурак. Понимает: в этой прогалине между складами если кто и появится, то очень нескоро. Шум многоголосого рынка доносился сюда глухо, словно сквозь вату. Можно, конечно, попытаться закричать, но вряд ли кто-то услышит.

— Уважаемые… вы шо-то путаете, — просипел барыга, пытаясь отодвинуть руку Карася от своего кадыка. — Я честный человек… Примусы починяю… Людям помогаю…

— Не лепи мне горбатого, Гвоздь. — Карасев надавил чуть сильнее, перекрывая кислород. — Нам нужен Яша. Знаем, что ты для него товар по всему городу собирал. Медь, свинец. Генераторы.

Услышав про Яшу, Зяма сильно побледнел. Затрясся мелкой, противной дрожью. Капли липкого холодного пота обильно выступили на лысеющем лбу.

— И вы шо, думаете, Зяма имеет с ним общие дела⁈ — запричитал он. — Я только достал, шо просили! Не губите! У меня мама больная на Пересыпи лежит!

— Мама — это хорошо. Маму мы не бросим. Ты сдохнешь, будем ей паек заносить, — ласково пообещал Мишка. Затем, не убирая руки от Зяминого горла, чуть присел, свободной рукой выудил из-под штанины финку. Так как пришлось сапоги поменять на ботинки, Карась закрепил на голени кожаные ножны. — Адрес Яши давай. Быстро.

Зяма скосил глаза на тусклое лезвие. Его кадык судорожно дернулся, крупная капля пота скатилась по виску, капнув Мишке прямо на запястье.

— Убьет… — взрыднул барыга, пуская пузыри. — Вы не знаете Яшу! Он же чистый вурдалак! Вмиг глотку перережет, если дойдет слушок, шо Зяма его слил заезжим гастролерам. Я живым не уйду!

— Слушай сюда, убогий. — Мишка подался вперед, чуть ли не уткнулся своим носом в Зямин. — Яши твоего тут нет. Он далеко. Пока узнает, пока тебя