СМЕРШ - 1944. Книга 6 - Павел Барчук

Медь он заказывал. И свинец в чушках. А два дня назад Зяма искал, кто трофейные дизель-генераторы починить сможет. Спрашивается, зачем порядочному человеку свинец и генераторы? Зяма брешет, шо для себя, но вся Одесса знает, Гвоздь для Яши старается.

Мишка оглянулся через плечо на меня. Я стоял возле двери, в разговор не лез. Всему свое время и место. Мне сейчас лучше изображать глухо-немого. То, что Фима впустил нас обоих — это только заслуга былого Мишкиного авторитета. Начну выступать, все испорчу. Поэтому на вопросительный взгляд Карася просто еле заметно кивнул. Мол, нам достаточно этой информации.

— Спасибо, Фима, — капитан подкинул монету, поймал ее на лету и быстрым, неуловимым движением спрятал в карман. — Ты сильно мне помог.

Глава 4

Мы покинули пропахший сырой плесенью подвал Фимы, выбрались на залитую весенним солнцем улицу. Воздух после спертой атмосферы воровской малины казался кристально чистым, напоенным свежими запахами близкого моря и оттаивающей земли. Теперь нам надо было попасть на Привоз. Главный рынок города, пульсирующее сердце Одессы, пережившее румын, немцев и саму войну.

Двигались быстро, не сбавляя заданного темпа. Карасев шел вразвалочку, привычно сутуля широкие плечи. Идеально отыгрывал роль бывалого урки. Местные жители инстинктивно обтекали Мишку, как ручей преграду. Чувствовали исходящую от него глухую угрозу. Оценивали тяжелый взгляд из-под надвинутой кепки, замечали характерные шрамы на костяшках пальцев. Чего уж скрывать, у Карася был такой видок, что непроизвольно появлялось желание спрятать кошелек подальше и свалить как можно быстрее с его пути.

Пока мы шли к Привозу, я времени зря не терял, анализировал полученную информацию прямо на ходу. Свинец в тяжелых чушках, медь и мощные дизель-генераторы. Набор несколько нетипичный для обычного диверсанта. По классике жанра, шпиону нужно затаиться, собрать данные о передвижении армейских частей, выйти в эфир и передать информацию хозяевам. Все. Никаких дополнительных действий не предусматривается.

Тот материал, который упомянул Фима, скорее понадобится, если диверсанту вдруг взбредет в голову самому собрать рацию. Да не абы какую, а суперпередатчик. Для подобной махины, даже если допустить, что это реальная перспектива, нужно стационарное размещение. Надежный, скрытый глубоко под землей бункер. Свинец отлично экранирует любое излучение. Медь требуется для мощной, выдерживающей колоссальные нагрузки проводки. Генераторы обеспечат автономное электричество там, где жрется прорва энергии.

Вывод напрашивался сам собой. Заморский гость едет не прятаться по подвалам, не собирать данные, а работать с чем-то крайне серьезным. И тут я могу вспомнить только одну приблуду соответствующей мощности. Чертов «Колокол».

Неужели фрицы сподобились все-таки заполучить чертежи шизика? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: Борисов рванул к ним. Тогда, получается, мои подозрения были верны. Подполковник и есть та гнида, которая утащила схемы из тайника в водонапорной башне. В принципе, логично. Смущает только один момент. Почему Одесса? Почему сейчас? Зачем делать это здесь, под носом у Красной Армии и СМЕРШа? Это же — етить-колотить, какой риск!

У фрицев полным-полно своих лабораторий, всяких институтов и умных профессоров. Они вполне могут построить хоть десяток механизмов в Германии.

Своими домыслами с Мишкой пока не делился. Оно и понятно. Как объяснить Карасю, что чертежи, которые должны находиться в Москве, внезапно оказались в руках врага? Он-то не знает, что я никому ничего не передавал.

Гул знаменитого Привоза я услышал за пару минут до того, как мы вышли к рынку и оказались перед бесконечными торговыми рядами. Главный базар города жил своей, абсолютно независимой от окружающей реальности жизнью. Здесь можно было найти все: еду, одежду, предметы обихода. Оккупационные марки спокойно перемешивались с советскими рублями и золотыми царскими червонцами. Но главной «валютой» был обмен. Меняли все на всё. В большинстве своем — вещи на еду.

Мишка с ходу, не останавливаясь, нырнул в бурлящую человеческую реку. Я, само собой, последовал за ним. Толпа плотно сомкнулась вокруг нас.

Как оказалось, Привоз имеет свой, особый запах. Вернее, кучу запахов, которые смешивались и создавали непередаваемый терпкий коктейль ароматов. Жареные семечки, кислая капуста, свежая и вяленая рыба, едкий самосад. А еще буквально закладывало уши от криков, ругани, смеха.

— Мужчина, шо вы прете, как танк на передовую⁈ — возмутилась тучная торговка в съехавшем набекрень платке. Карась случайно зацепил рукавом ее сколоченный из горбыля лоток с зеленью. — Вы мне всю петрушку помяли! Кто ее теперь купит?

— Пардон, мадам, — вежливо извинился Мишка.

— Шо мне ваше пардон? Пардоньте в другом месте! Не делайте сквозняк, идите уже своей дорогой!

Лицо у торговки было настолько злым, что мы предпочли ретироваться. Возникло стойкое ощущение: начни мы с ней спорить, она отхлестала бы нас по физиономиям прямо этой петрушкой.

В общем, надо признать, жизнь на Привозе била ключом. Город лежал в руинах, водопровод работал с перебоями, по ночам улицы патрулировали армейские наряды, а здесь царил дикий рыночный разгул. Товарно-денежные отношения плевать хотели на войну с высокой колокольни.

— Мадам, посмотрите на этих бычков! — надрывался кривой на один глаз продавец в засаленной тельняшке, размахивая скользкой рыбиной. — Они еще утром плавали в море и думали за жизнь!

— Я вас умоляю! — рассмеялась покупательница, вооруженная плетеной кошелочкой. — Ваши бычки умерли от тоски! На них же больно смотреть!

— Дамочка, шоб вы знали, за таких бычков можно удавиться!

— Ну так и давитесь! Кто вам мешает?

Мы обогнули рыбные лотки, проскочили мимо овощей и хозяйственных товаров. Нам нужны были «железки» — та часть рынка, где торгуют скобяными изделиями, примусами, керосиновыми лампами, ржавыми трубами. Фима, прежде чем мы покинули его скромное жилище, сказал, что Зяма обитает именно среди торговцев всяким металлоломом. Барыжит разнообразной лабудой. Больше для прикрытия, конечно. Основная деятельность Гвоздя — скупка краденого. В общем-то, для Одессы вполне распространенное явление.

Кроме того, Фима, не иначе как от доброты душевной, дал нам короткое описание Зямы. Сказал с тихим смешком:

— Он же Гвоздь. Мимо точно не пройдете. И на руки глядите. У Зямы двух пальцев нет.

Хотя, положа руку на сердце, дело, конечно, не в доброте. Авторитет помог нам исключительно для того, чтобы Яша, на которого он явно закусился, огреб по полной. Смотрящий не спрашивал, зачем нам хромой тип с тросточкой. Видимо, решил, что Яша задолжал Артисту. Как, когда — неважно. Главное, появилась возможность чужими руками убрать ссучившегося блатного. А это, в понимании Фимы, — благое дело.

В скобяных рядах обстановка разительно изменилась. На продуктовой части