СМЕРШ - 1944. Книга 6 - Павел Барчук

Однако лицо Светлова выражало абсолютную, несгибаемую гордость мученика, пострадавшего за правое дело. Он смотрел перед собой взглядом человека, чья совесть кристально чиста.

Увидев нас, Дима вскочил на ноги. Попытался одернуть изодранную гимнастерку и приложить руку к пустой голове — фуражку у него отобрали при аресте — потом опомнился, что головной убор отсутствует и угомонился.

— Товарищ капитан! Лейтенант Светлов… — начал было наш идейный дурачок.

— Молчать! — рявкнул Карасев.

Дежурный майор благоразумно отступил в коридор и прикрыл за собой дверь, оставив нас наедине с арестантом.

Мишка в два шага преодолел расстояние до лейтенанта. Схватил его за шиворот, стянул со шконки и с силой впечатал в сырую кирпичную стену.

— Ты что натворил, дебил уставной⁈ — прошипел Карась прямо в разбитое лицо подчиненного. — Я тебя зачем сюда отправил⁈ Какую задачу ставил⁈ Наблюдать! Слушать! А ты устроил кабацкую драку, засветил «корочку» на всю комендатуру! Своими руками пустил под откос операцию фронтового значения⁈

Светлов не отвел взгляд. Единственный здоровый глаз полыхал праведным гневом.

— Товарищ капитан, я действовал согласно долгу советского офицера! Я пресек вопиющее проявление бюрократизма и циничного издевательства над героем фронтовиком!

— Остынь, товарищ капитан, — я осторожно прихватил Мишку за плечо, потянул от Светлова, — Убить его всегда успеем. Давай послушаем, кого там наш герой спасал.

Карась неохотно разжал пальцы, брезгливо оттолкнул лейтенанта.

— Вещай, спаситель. Только коротко и по существу.

Глава 7(2)

Лейтенант снова нервно одернул рваную гимнастерку, выпятил грудь, собираясь с мыслями.

— Товарищ капитан, я находился в канцелярии. Вел скрытое наблюдение, как вы и приказывали. Изображал обычного посетителя в очереди. К выдаче подошел фронтовик. Сапер. Без правой ноги, на самодельном костыле. Орден Красной Звезды на гимнастерке. Он просил выписать законный паек — мыло и сахар. Дежурный интендант, тыловая крыса…

Светлов осекся, быстро глянул на Карасева. Подумал, наверное, не переборщил ли с эпитетами. Мишка никак на «крысу» не отреагировал. Пристально смотрел на подчиненного, ожидая продолжения. Чего уж скрывать, все мы, мягко говоря, недолюбливаем интендантов. Есть в них что-то… как бы это назвать… неприятное.

— Тыловая крыса, — уверенно продолжил лейтенант, — Самая настоящая. В чине майора. Так вот он швырнул документы обратно. Заявил, что в справке из госпиталя не хватает треугольной печати, поэтому ничего выдано не будет. Фронтовик начал объяснять, дескать, ехать ему в деревню, госпиталь в другом конце города… А этот майор назвал его попрошайкой и велел убираться вон!

Светлов громко сглотнул, сжал кулаки. Голос лейтенанта звенел от возмущения.

— Этот… боров… Товарищ капитан, выдели бы вы его физиономию! Народ с хлеба на воду перебивается, а у него рожа в три обхвата!

— Светлов, ты не отвлекайся, — посоветовал я парню. — Мы уже поняли, что интендант — сволочь и крыса. Давай по существу.

Молчание Карася было пока еще слишком выразительным, чтобы обсуждать вместо сорванного задания физические данные снабженцев.

— Ага… — кивнул Дмитрий, — Так вот интендант швырнул бумаги фронтовика, они упали на пол! Сказал, чтобы тот убирался и не мешал работать. Понимаете, я не мог стоять в стороне. Совесть не позволила!

— Не стерпел вопиющей несправедливости, — мрачно констатировал я, прекрасно понимая, что в этой ситуации наш комсомолец просто не мог поступить иначе. Его так воспитали. Добро должно восторжествовать немедленно, справедливость сама себя не восстановит.

В принципе, рвение похвальное. Если бы не одна деталь. Светлов был на задании. Определить личность диверсанта и предателя — важнее, чем бороться со злом в лице наглого интенданта.

— Никак нет, товарищ старший лейтенант, — подтвердил комсомолец, — Не стерпел. Подошел, представился. Процитировал выдержку из Дисциплинарного устава Красной Армии о недопустимости оскорбления военнослужащих. Пусть человек уже списан, отправлен в тыл, но он кровь проливал. Он ноги лишился. Понимаете⁈ Я потребовал немедленно извиниться перед фронтовиком и выдать положенный паек! Призвал к совести, которая должна быть у советского офицера!

Карась тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу, словно пытался стереть что-то невидимое. Затем посмотрел на Светлова немигающим взглядом.

— Процитировал устав… — глухо повторил Мишка. — Устав… Наглому тыловику в переполненной комендатуре. Человеку, который тяжелее карандаша ничего не поднимал, но считает себя вершителем судеб.

— Именно! — обрадовался Дмитрий поддержке капитана.

На самом деле это, конечно, была не поддержка. Карась просто повторил вслух то, что с его точки казалось верхом вопиющей глупости.

— А он… — Светлов возмущенно вскинул подбородок, — Он в ответ обложил меня нецензурной бранью и толкнул в грудь! Ну, я и применил силу.

— Эм… погоди-ка, — перебил я лейтенанта. — То есть дал в морду старшему по званию? Опять же, в переполненной комендатуре, в присутствии уймы свидетелей?

— Да! — уверенно ответил Светлов. Даже бровью не повел. — Он уже отошел от перегородки. Я перемахнул через барьер, догнал его, схватил за грудки. Ну и…ударил. Интендант на стол рухнул, бланки разлетелись, чернильница разбилась. Чернила залили ведомости. Майор орать начал, караул позвал. Прибежали комендантские. Потребовали отдать оружие и следовать за ними. Пришлось принять единственно верное решение!

— М-м-м-м… решение… — тихо произнес Карасев, — Какое, интересно?

— Громко, во всеуслышание заявил, что являюсь оперативным сотрудником СМЕРШ! — победно завершил свой рассказ Светлов. — Чтобы прекратили противоправные действия в отношении офицера контрразведки!

Комсомолец замолчал, в камере стало тихо. Слышно было только его прерывистое дыхание.

Ну, ладно, сказать по совести — с точки зрения морали и офицерской чести Светлов поступил абсолютно правильно. Защитил инвалида от тыловой гниды. Тут даже Карась, уверен, в глубине души парня одобрял. Любой нормальный человек на месте лейтенанта почувствовал бы непреодолимое желание размазать жирную рожу интенданта по паркету. Но с точки зрения Устава, Светлов просто начистил рожу старшему по званию. И это — серьезный залет. А с точки зрения оперативной работы — лейтенант с большой долей вероятности засветился перед диверсантом и предателем. Фактически сорвал нам операцию.

Если Аптекарь что-то учуял, понял, зачем оперативник СМЕРШ отирается в комендатуре, то он уже мчится на всех парах подальше от Дерибасовской, чтобы отменить встречу гостя или перенести ее в другое место. И не факт, что мы успеем его перехватить.

Карасев снова вздохнул, прошелся по узкой камере, затем грубо отодвинул Светлова и опустился на шконку. Капитану сильно захотелось присесть. Достал папиросу, помял мундштук, но прикуривать не стал.

— Молодец, Дима, — наконец произнес Мишка