Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

Её слова были как ледяной душ мне на голову. Я поняла, что надежды на спасение нет.

Глава 8

Мы сидели в комнате, которая была для нас как тюрьма, но скрытая под маской великолепия. Ничего не происходило, и это ожидание было невыносимым. Девушки вокруг меня разговаривали вполголоса, перешёптывались, иногда посмеивались, но в их глазах я видела одно — страх и надежду. Страх перед неизвестностью и надежду на то, что их участь окажется не такой уж и ужасной.

Все мы были одеты одинаково. В шелковые небесно-голубые платья, расшитые золотыми арабскими узорами. Платья и не облегали фигуру, но и подчеркивали все линии и изгибы. Наши волосы не покрывали как это было у Фариды и еще нескольких женщин, которых я видела. Наоборот, их словно подчеркивали, выпячивали. За ними тщательно ухаживали нам выдавали невероятные одинаковые наборы по уходу за телом, волосами, лицом. Давали декоративную косметику девушки активно красились, вертелись перед зеркалом. И лишь у одной из них – у Малики были золотые украшения. Говорили, что сам шейх подарил ей за проведенную с ним ночь. Я не знаю о чем они больше мечтали об украшениях или о шейхе. Как можно мечтать о палаче, который играется в женщин как в куклы.

— Он вернётся сегодня, — шепнула одна из девушек, сидящая рядом. Её глаза блестели от волнения. — Мы наконец-то увидим его.

Я не понимала, о чём она говорит, и не успела спросить, когда дверь внезапно распахнулась. В комнату вошла Фарида, её лицо было холодным, как всегда, но в её глазах я заметила что-то новое — тревогу или, может быть, напряжение.

— Все встать, — приказала она, её голос прозвучал жёстко. — Он возвращается.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Кто возвращается? И почему это вызвало такую реакцию у всех остальных? Девушки вокруг меня тут же вскочили на ноги, их лица мгновенно изменились. Волнение, которое я чувствовала вокруг, нарастало, словно волна, грозящая смести меня с ног. Я не понимала чему они радуются и почему волнуются. Меня ничего особо не трогало.

Мы вышли в главный зал, украшенный так, что от блеска золота и драгоценных камней рябило в глазах. Я видела, как девушки стараются занять самые выгодные места, их движения были резкими, порывистыми. Они перешёптывались, бросая друг на друга быстрые взгляды. Я же просто стояла, чувствуя, как внутри меня растёт тревога. Что-то в этой суете было неправильным, но я не могла понять, что именно. Вдруг все замерли. В зале стало тихо, настолько, что я слышала своё собственное дыхание. Двери открылись, и в зал вошёл он. Шейх.

Я видела его и не могла поверить своим глазам. Он был как мираж, как воплощение идеала, но с тёмным, мрачным оттенком, который сковывал сердце холодом. Он был очень высоким, с крепким накачанным, спортивным телом, которое казалось выточенным из мрамора. Его одежда — традиционный арабский наряд, называемый кандура, была полностью чёрной, но украшенной тонкой золотой вышивкой. Кандура струилась по его телу, подчёркивая каждую деталь, каждую мышцу, словно это было частью его силы. На его голове была черная куфия, закреплённая золотым агалем. В этом наряде он выглядел величественно, словно сам властитель всего мира, но в его глазах я видела холод и власть, которые вызывали у меня трепет и отвращение одновременно.

Он двигался плавно, словно хищник, знающий свою силу. Его взгляд был тяжёлым, почти невыносимым, я почувствовала, как внутри всё сжимается от желания спрятаться, исчезнуть. Но я не могла отвести глаз. В нём было что-то завораживающее, как в огне, который притягивает взгляд, даже если знаешь, что он сожжёт тебя дотла.

Вокруг меня раздались восхищённые вздохи. Девушки шептались, их глаза блестели от восхищения и надежды. Они смотрели на него, как на бога, которому хотели бы угождать.

— Он такой красивый, — прошептала одна из девушек, её голос дрожал от волнения.

— Как же повезёт той, кого он выберет, — добавила другая, её глаза горели жадностью.

Я не могла понять, как они могут так восхищаться человеком, который позволяет себе обращаться с нами, как с вещами. Но в то же время я понимала, что и я не свободна от этого очарования. В его красоте, в его силе было что-то, что притягивало, как магнит, но я чувствовала, что это притяжение смертельно опасно. Оно сожжет дотла. Моё сердце колотилось, и я стояла, не в силах сдвинуться с места. Он остановился в центре зала, его взгляд прошёлся по рядам девушек, и я почувствовала, как ледяная волна страха прокатилась по моей спине. Его глаза были холодными, как сталь, но в них было что-то большее — сила, которую невозможно было игнорировать. И этот цвет глаз. Желто-коричневый, тигриный. Как будто его глаза отливают золотом, которое его окружает. Я никогда не видела подобный цвет глаз.

И тут я заметила её. Следом за шейхом в зал вошла женщина. Её присутствие сразу привлекло внимание. Она была красива, ослепительно красива, как фарфоровая статуэтка, воплощающая идеал женственности. Её тело было скрыто под роскошным хиджабом из красного шёлка и золота, но каждый её шаг, каждое движение говорило о грации и уверенности. Её лицо, частично скрытое под полупрозрачной вуалью, излучало холодное спокойствие, но в её глазах я увидела нечто большее — глубокую, всепоглощающую страсть. Страсть к ее хозяину?

Она держала за руки двух мальчиков, которые шли рядом с ней. Один из них, старший, выглядел лет на десять, второй был младше, но их лица уже носили отпечаток того величия, которое окружало шейха. Мальчики были одеты в миниатюрные копии одежды своего отца — такие же чёрные кандуры с золотыми узорами.

— Это Лейла, — прошептала одна из девушек рядом со мной, её голос был полон восхищения и зависти. — Любимая женщина шейха. Она из Греции. Она родила ему двух сыновей.

Лейла была прекрасна, и в этом не было сомнений. Её красота была яркой, почти ослепительной, но за этим фасадом я видела что-то другое — зависимость и раболепие, но в то же время заносчивое величие – ведь она получила то, о чем никто другой даже не смел мечтать. Она шла рядом с шейхом, как его тень, но её взгляд, направленный на него, был полон любви и обожания.