Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

В комнате уже находилось несколько мужчин, каждый из которых выглядел, как хищник, высматривающий свою добычу. Они обменивались взглядами, переговаривались между собой, но все их разговоры затихли, когда мы вошли.

В углу комнаты стоял мужчина, который сразу привлёк моё внимание. Он был невысокого роста, с тонкими чертами лица и острыми, проницательными глазами. Его кожа была тёмной, а чёрные волосы коротко подстрижены. Он был одет в традиционное арабское одеяние, я не знаю как оно называется. Но самое примечательное в нём было его выражение лица — холодное, бесстрастное, лишённое всяких эмоций.

— Приведите их, — коротко приказал он своим людям, даже не посмотрев в нашу сторону. – это новая партия?

- Да, господин Ясир, все свеженькие только из аэропорта.

Меня и ещё несколько девушек вывели на сцену, как скот на бойню. Я стояла там, едва сдерживая дрожь, чувствуя, как пот катится по спине. Внутри всё кричало от ужаса, но я знала, что сопротивление бесполезно. Нас выставили на обозрение, словно товар на витрине.

Ясир медленно обошёл нас, осматривая каждую девушку с холодной профессиональностью. Он не торопился, словно выбирал вещь, которую нужно было оценить по всем параметрам. Его взгляд скользнул по мне, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от страха. Он задержался на мне чуть дольше, чем на других, затем перевёл взгляд на следующую девушку.

— Эту, — сказал он, кивая на меня, — и ещё вот этих двух.

Я не могла поверить своим ушам. Меня выбрали. Меня, и ещё двух девушек. Мы все были обречены. Боже! Куда нас повезут? Неужели в бордель? Я вспоминала жуткие истории в которых девушек отвозили в дешевые бордели и они обслуживали десятки клиентов в сутки, а потом умирали от наркотиков и страшных болезней.

Ясир жестом приказал своим людям отвести нас куда-то. Меня и двух других девушек грубо вытолкнули со сцены и повели к другой двери. Я не могла сопротивляться. Моя воля была сломлена. Мы шли, словно во сне, осознавая, что впереди нас ждёт лишь тьма.

Нас привели в маленькую комнату, где женщины, работающие на Ясира, грубо одели нас в простую, но красивую одежду. Они молчали, не обращая на нас никакого внимания, словно мы были просто вещами, которые нужно было подготовить для перевозки. Я чувствовала себя как кукла в руках этих людей, которых не интересовало моё мнение, мои чувства, моя жизнь. Все поставлено на конвеер. Каждый знает что он делает и как.

Ясир подошёл ко мне и пристально посмотрел в глаза. Его взгляд был ледяным, а в нём я увидела что-то, что заставило меня содрогнуться — полное отсутствие сочувствия, полное отсутствие человечности. Ему плевать на нас. На меня. Здесь наверное конвейер таких вот дурочек.

— Ты будешь принадлежать шейху, — холодно произнёс он, словно констатируя факт. — Твоя жизнь теперь в его руках. Лучше тебе не забывать об этом. У тебя слишком наглый взгляд! Спрячь его, опускай глаза когда с тобой говорят мужчины.

Я не ответила, не осмеливаясь даже вздохнуть. Всё, что я могла, — это стоять, как каменная статуя, пока внутри меня бушевала буря эмоций. Ясир развернулся и покинул комнату, оставив меня с моими страхами и осознанием того, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Тогда я даже не обратила внимание на его слова. Они проскользнули мимо моего разума, воспаленного ужасом и адской болью от понимания, что я ничем не помогу своей дочери…Теперь я даже не знаю вернусь ли к ней когда-нибудь.

Когда Ясир ушёл, одна из женщин, с каменным выражением лица, подтолкнула нас к двери, ведущей наружу. Там уже ждал автомобиль, готовый увезти нас к месту, которое станет нашей новой тюрьмой. Мы сели в машину. Я смотрела в окно, видя, как мир за стеклом превращается в размытые пятна света и тени. Казалось, что весь мир рушится, оставляя меня в этом кошмаре, из которого нет выхода. Машина ехала долго, и я не могла определить, куда нас везут. Мы выехали за пределы города, по дороге всё реже встречались дома, и скоро вокруг остались только пустынные пейзажи. В другой ситуации я бы восхитилась экзотической природе…Но сейчас мне казалось, что я в аду. Ясир, сидевший впереди, молчал, и я не осмеливалась задать ни единого вопроса. Ни я, ни другие две девушки.

Наконец, машина свернула с главной дороги и остановилась у массивных ворот. Они открылись, впуская нас внутрь, и я поняла, что это место станет моим новым домом — местом, откуда нет выхода.

Мы оказались на территории, окружённой высоким белоснежным забором.

— Идите, — коротко приказал Ясир, и мы пошли за ним, не смея ослушаться.

Перед нами раскинулся великолепный дворец, построенный из белого мрамора и украшенный резными арками, которые уходили ввысь, словно пытаясь дотянуться до самого неба. На фоне ясного голубого неба здание казалось призрачно-белым, словно нереальным. Весь дворец был окружён садами, полными экзотических растений и цветущих деревьев, от которых веяло сладкими ароматами. Здесь царил мир и покой, но эта внешняя красота только подчёркивала контраст с тем, что скрывалось за этими стенами.

Когда нас ввели внутрь, я оказалась в мире, полном королевского величия и блеска. Полы были выложены белым мрамором, по которому словно скользил свет, создавая иллюзию движения. Над головой свисали огромные хрустальные люстры, каждая из которых могла бы освещать целый зал. Стены были украшены тонкой мозаикой, изображающей сцены из древних легенд и истории, но эти картины не приносили утешения — они лишь напоминали о власти и величии, которые были недоступны простым смертным. Они напоминали мне что я никто, мошка, которую легко могут раздавить.

Мы шли по длинным коридорам, украшенным дорогими коврами и картинами, изображающими сцены охоты, парады и пышные банкеты. Золото и драгоценные камни сверкали в каждом углу, создавая ощущение невыносимой роскоши, которая подавляла своей тяжестью. В этом месте не было ни одного простого предмета — каждая вещь, каждый уголок этого дворца словно кричал о богатстве и какой-то узурпаторской власти.

Но за всей этой роскошью скрывалась безжизненная пустота. В каждом предмете, в каждом орнаменте чувствовалось отсутствие тепла, жизни, настоящих эмоций. Всё было сделано для демонстрации силы и богатства, но не для создания уюта или домашнего тепла. Наконец, нас привели в просторную комнату, где Ясир остановился и