Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

страницы, которую я собираюсь начать с чистого листа. Глаза блестели от возбуждения, и даже усталость от долгого перелёта не могла омрачить это чувство. Это был мой шанс. Шанс, который я не могла упустить. Прочь все сомнения и дурацкие предчувствия.

Когда я вышла из самолёта и почувствовала тёплый воздух, обволакивающий меня, я поняла, что всё действительно изменилось. Всё казалось нереальным, как будто я оказалась в другом мире, далёком от того ужаса, что оставила позади. Внутри меня разгоралось чувство облегчения, будто тяжёлый груз наконец-то был сброшен с плеч.

Аэропорт Аль-Музафии встретил меня океаном людей, шумом и суетой. Всё здесь казалось невероятно большим и чужим, но в этом была своя магия. Я смотрела на людей, спешащих по своим делам, и чувствовала, как сердце бьётся быстрее от предвкушения. Это был мир возможностей, мир, в котором я могла начать всё заново. Люди говорили на разных языках, смеялись, торопились. А я стояла посреди этого хаоса, чувствуя себя маленькой и потерянной. Меня не покидало ощущение, что я здесь чужая. Что я не должна была приезжать.

Я оглядывалась по сторонам, пытаясь найти кого-то, кто мог бы встретить меня. Ольга говорила, что меня встретят. Но никого не было. Вокруг проходили люди, но никто не обращал на меня внимания. Я почувствовала, как в груди снова поднялась паника. Я в незнакомой стране, одна, без поддержки. Что я должна делать?

И вдруг я увидела их. Двое мужчин, одетых в тёмные костюмы, стояли немного в стороне от толпы. Они несли табличку с моим именем. Сердце ёкнуло, когда я прочитала «Евгения» на этой табличке. Они выглядели солидно, но в их глазах было что-то странное, настороженное. Я медленно подошла к ним, стараясь не показывать своего страха. Один из них, высокий мужчина с короткими волосами и тяжёлым взглядом, сразу заметил меня и кивнул другому. Они оба направились ко мне, и я почувствовала, как напряжение в груди усиливается.

— Евгения? — спросил тот, что повыше. Его голос был холодным, лишённым эмоций. Он смотрел на меня, как на какой-то объект, а не на человека.— Да, — ответила я, пытаясь не выдать дрожь в голосе. — Ольга говорила, что меня встретят.— Всё верно, — отозвался второй, более низкий и полный, с лицом, похожим на каменную маску. — Мы здесь, чтобы проводить вас в офис кампании.Что-то в их манере, в их взгляде, заставило меня насторожиться. Но я подавила в себе этот страх, напомнив себе, что у меня нет выбора. Я должна доверять им. Оля позаботилась обо мне, а эти люди меня не знают и просто выполняют свою работу.— Хорошо, — сказала я, пытаясь улыбнуться, но улыбка получилась вымученной.Высокий мужчина с черной бородой жестом указал мне идти за ним. Я чувствовала, как напряжение нарастает с каждым шагом. Мы шли по коридору аэропорта, и я всё сильнее ощущала, что вокруг меня сжимается невидимая петля.Когда мы вышли на парковку, мои опасения усилились. Вместо обычного автомобиля нас ждал чёрный минивэн с затонированными стёклами. Я остановилась, но один из мужчин резко толкнул меня в спину, заставляя двигаться дальше.— Залезай, — коротко сказал он, открывая дверь машины.Я колебалась, но другой мужчина схватил меня за руку и почти втолкнул внутрь. Дверь захлопнулась, и я оказалась в темноте. Внутри минивэна пахло сигаретами и чем-то ещё, едким, как химикаты. Я почувствовала, как по коже пробежал холод.— Дай свои документы, — грубо потребовал один из них, протягивая руку.— Что? — я резко обернулась, понимая, что что-то идёт не так. — Ольга сказала…— Документы! — его голос стал жёстче, и я поняла, что у меня нет выбора.Руки дрожали, когда я доставала паспорт из сумки. Он резко вырвал его у меня и бросил на переднее сиденье. Я почувствовала, как в груди разрастается паника. Что происходит? Почему они забрали мой паспорт?

Мы ехали долго. Время казалось тянется, как резина, каждый поворот, каждый изгиб дороги отдавались в моей груди ударами паники. Я пыталась смотреть в окно, но тёмные стекла не позволяли разглядеть что-то конкретное. Всё вокруг было погружено в мрак. Я чувствовала, как напряжение нарастает с каждой минутой, как страх заполняет всё внутри.

Наконец, машина остановилась. Я услышала, как снаружи открывается дверь, и снова почувствовала этот едкий запах, который въедался в ноздри, вызывая тошноту. Один из мужчин, тот, что повыше, грубо схватил меня за руку и потащил наружу.

— Выходи, — приказал он, не давая мне времени на раздумья.

Я вышла, чувствуя, как ноги дрожат от страха. Вокруг была пустота. Мы находились на каком-то пустыре, далеко от города, вдали от людей. Мои глаза метались по сторонам, но я не могла понять, где мы. Только тёмное небо и редкие огни вдалеке.

— Куда вы меня привезли? — голос мой дрожал, но я пыталась держаться уверенно.

— Это не твоё дело, — резко ответил второй мужчина, который стоял у двери машины, перекрывая мне путь к бегству. — Твоя задача — молчать и делать, что тебе говорят. Поняла?

Я смотрела на них, пытаясь осмыслить происходящее. Моё сердце бешено колотилось, а в голове крутились миллионы вопросов. Я хотела кричать, звать на помощь, но знала, что это бесполезно. Здесь, в этом пустынном месте, никто меня не услышит.

— Зачем вы это делаете? — прошептала я, чувствуя, как в глазах выступают слёзы.

Они переглянулись, и один из них усмехнулся, его улыбка была холодной и жестокой.

— Ты думаешь, что приехала сюда работать? — с презрением произнёс тот, что повыше. — Думаешь, тебя ждала блестящая карьера и успех? Ты просто очередная русская дура!

Я ничего не ответила, только молча смотрела на него, пытаясь понять, что происходит.

— Ты теперь никто. И звать тебя никак! Тебя продали! Нам! А мы продадим тебя дальше!

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё, что Ольга обещала, всё, во что я верила, оказалось ложью. Я попала в ловушку, и теперь я была в руках этих подонков. И я уже не вырвусь. Они не дадут мне. От отчаяния захотелось орать и биться головой.

— Что вы хотите от меня? — спросила я, чувствуя, как страх парализует каждую клетку моего тела.

— Ооо, от тебя много чего будут хотеть, — коротко ответил он, как будто это был самый обычный факт. — А пока ты принадлежишь нам.

Эти слова прозвучали как приговор. Я почувствовала, как