Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

— Мама, мы будем сегодня вместе? — спрашивает она, заглядывая мне в глаза. В её голосе слышится надежда, и я понимаю, что она ждала этого весь день.

— Конечно, малышка, — отвечаю я, и мы садимся на диван, где Лиза начинает рассказывать мне о том, что она делала в детском саду, о своих друзьях, о том, как она рисовала картину для меня. Я слушаю её, стараясь улыбаться, но внутри меня всё сжимается от боли. Эта картина — её подарок, её маленькая попытка сделать меня счастливой. А я могу ответить ей только одним — своей слабостью, своим страхом. Ночью, когда Лиза засыпает, я снова остаюсь одна с мыслями. Ольга позвонит через несколько дней, и я должна буду принять решение. Решение, которое изменит всё. Но какое бы решение я ни приняла, оно будет болезненным. Я либо останусь в этом аду, либо уеду, оставив Лизу. Я лежу в темноте, смотря в потолок, и чувствую, как на меня наваливается вся тяжесть этого выбора. Я не могу больше так жить. Но и уехать я тоже не могу. Я не вижу выхода.

Звонок в дверь разрывает тишину ночи. Я вскакиваю с кровати, сердце мгновенно уходит в пятки. Кто это может быть в такой час? Коллекторы? Матвей, забывший ключи? Или что-то ещё хуже? Я тихо подхожу к двери, чувствуя, как страх сжимает горло. Заглядываю в глазок и вижу двух мужчин в чёрных куртках. Их лица скрыты под капюшонами, но я узнаю одного из них — того самого коллектора, который угрожал Лизе.

— Открой! — раздаётся грубый голос. — Мы знаем, что ты дома!

Я отступаю на шаг, ощущая, как холод сковывает всё тело. Они нашли меня. Они пришли, чтобы сводить нас с ума.

— Открой, или мы выломаем дверь! — второй голос звучит ещё более угрожающе.

Я оглядываюсь на спящую Лизу. Я не могу позволить им войти. Я не могу позволить им навредить ей. Но если не открою и они взломают дверь?

Я подхожу к двери, пытаясь дышать ровно, пытаясь справиться с паникой. Руки дрожат, когда я поворачиваю ключ в замке. Дверь открывается с глухим скрипом, и двое мужчин врываются внутрь, как хищники, почуявшие добычу.

— Ты думаешь, можешь прятаться? — начинает один из них, его глаза сверкают злобой. — Думаешь, можешь скрыться от нас?

— Пожалуйста, — шепчу я, отступая назад. — Ребенок спит. Не надо шума.

— Шума? — второй хмыкает. — Тебе должно быть всё равно на шум. Ты знаешь, зачем мы здесь.

Они приближаются ко мне, и я чувствую, как страх парализует меня. Я знаю, что они могут сделать. Они могут забрать меня, могут забрать Лизу. Я не могу им противостоять. Я бессильна.

— Матвей задолжал нам крупную сумму, — говорит первый, усмехаясь. — И если ты не хочешь, чтобы что-то случилось с твоей милой дочуркой, тебе лучше найти деньги. И быстро.

— Я… я не знаю, где взять такие деньги, — шепчу я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — У меня ничего нет…

— У тебя есть ты, — его голос становится холодным, как лёд. — И если Матвей не отдаст долг, мы возьмём его с тебя. А может, и с твоей дочери.

Эти слова как удар в живот. Я с трудом удерживаюсь на ногах. Они угрожают Лизе. Они готовы сделать что угодно, чтобы получить свои деньги.

— У тебя есть неделя, — продолжает он, делая шаг назад. — Неделя, чтобы найти деньги. Иначе… Ты пожалеешь об этом! Ищи деньги ради своей девки!

Они уходят, оставляя меня в дверях, дрожащую и обезумевшую от страха. Я закрываю дверь, запираю её на все замки и сползаю по стене на пол. Моё сердце бьётся так сильно, что я боюсь, оно выскочит из груди. Что же мне делать? Где мне найти такие деньги?

Я сижу на холодном полу, обнимая колени, и понимаю, что выхода нет. Я в ловушке. Ловушке, из которой не выбраться.

Глава 3

Матвей снова не вернулся вовремя. Стрелки часов безжалостно тянутся к полуночи, но я уже давно перестала ожидать его раньше. Этот вечер ничем не отличается от всех остальных. Никаких звонков, никаких сообщений. Ничего, кроме гнетущей тишины и постоянного страха, который скребётся где-то внутри. Лиза давно спит в своей комнате, а я сижу на диване, слушаю тиканье часов и считаю минуты до его прихода. Когда-то я ждала его с тревогой, с надеждой, что на этот раз он придёт трезвым, что всё будет, как раньше. Но те времена давно ушли, и теперь каждый вечер превращается в кошмарное ожидание. Ожидание боли, страха и унижений. Я больше не жду, что он изменится. Я просто жду, когда он, наконец, явится домой, чтобы этот день закончился.

Дверь открывается с грохотом, словно он хочет объявить всему миру о своём возвращении. Я вздрагиваю, хотя уже привыкла к этим грубым выходкам. Звук шагов становится всё громче, и вот он появляется в дверях. Шатаясь, Матвей подходит к кухонному столу и бросает на него ключи. Его лицо багровеет, глаза блестят от алкоголя или чего-то ещё, чего я не хочу знать.

— Что сидишь? — голос его хриплый, злой. — Опять ждала? Сколько раз тебе говорить, чтобы не ждала меня, а?

Я молчу, опустив глаза. Я давно научилась не отвечать, не провоцировать его. Но даже это не всегда спасает. Его раздражение становится всё сильнее, и я чувствую, как внутри меня сжимается ледяной комок страха.

— Ты думаешь, что я не вижу, как ты на меня смотришь? — он приближается, его лицо искажено злобой. — Думаешь, что я не понимаю, что ты о мне думаешь? Ты никчёмная, Женя. Ты всегда была никчёмной.

Его слова режут, как нож. Когда-то они бы ранили меня до слёз, но теперь я чувствую только пустоту. Он продолжает говорить, но я уже не слушаю. Его оскорбления стали привычными, как удары. Слова, за которыми скрывается пустота, в которую он сам давно погрузился.

— Почему молчишь? — его голос нарастает, становясь почти криком. Он хватает меня за плечи, сжимает их с такой силой, что я ощущаю