Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

— Ольга, — тихо говорю я, избегая её пристального взгляда. — Я не знаю… Это всё слишком… Слишком внезапно.

— Я понимаю, — кивает она, как будто уже предвидела мои сомнения. — Но ты должна подумать о себе, о Лизе. Твоя бабушка справится, я уверена. Она сильная женщина. Она сможет позаботиться о Лизе, пока ты будешь зарабатывать деньги и создавать для вас новую жизнь.

Её слова звучат разумно, логично. Но внутри меня борются два голоса. Один из них — голос страха, который шепчет, что я не должна уезжать, что я не смогу оставить Лизу одну. Другой — голос отчаяния, который кричит, что я больше не могу жить так дальше, что если я не сделаю этот шаг, то утону окончательно.

— Это всего на год, — продолжает Ольга, как будто чувствует мою внутреннюю борьбу. — Всего на год, Женя. Потом ты сможешь вернуться, и Лиза будет гордиться тобой. Она будет видеть, что её мать — сильная женщина, которая смогла изменить свою жизнь.

Я поднимаю глаза и встречаю её взгляд. В нём я вижу уверенность, которую мне так не хватает. Она верит в меня. Верит, что я смогу. Но верю ли я сама?

— Мне нужно время, чтобы подумать, — говорю я, стараясь звучать уверенно.

— Конечно, — Ольга откидывается на спинку стула, улыбаясь, как будто знала, что я скажу это. — Подумай, Женя. Но не затягивай. Такие возможности не ждут вечно.

Я киваю, чувствуя, как в груди растёт тревога. Ольга права — такие возможности действительно не ждут. Но смогу ли я решиться? Смогу ли я оставить Лизу ради этого шанса? Я не знаю.

Она расплачивается за кофе, целует меня на прощание, обещая позвонить через пару дней. Я ухожу из торгового центра, чувствуя, как воздух снаружи давит на меня, как тяжёлая завеса. Все эти предложения, все эти слова — они будто бы окутывают меня, не дают дышать. Я иду по улице, не зная, куда свернуть. Каждый шаг даётся с трудом, как будто ноги налились свинцом. А еще…еще меня переполняет какой-то внутренний подъем. Как будто мне реально только что выпал шанс. Один на миллион…

***

Я брожу по городу, не в силах вернуться домой. Там меня ждёт только боль и страх. Там меня ждёт Матвей, возможно, уже снова напившийся или под кайфом. Я знаю, что дома — это не место, где я найду ответы на свои вопросы. Но и на улицах города я чувствую себя чужой. Люди проходят мимо, спешат по своим делам, и никто не обращает на меня внимания. Я — призрак, застрявший между двумя мирами: миром боли и миром, в который я не могу попасть. Я останавливаюсь у витрины какого-то магазина и в очередной раз вижу свое отражение. Лицо женщины, которая потеряла себя. Глаза пустые, кожа бледная, волосы собраны в пучок. Я больше не вижу в себе ту девушку, которая когда-то мечтала о светлом будущем. Мечтала о счастье. Эта девушка исчезла, поглощённая тьмой, которая медленно, но верно сожрала все ее мечты.

Я смотрю на своё отражение и понимаю, что если я не приму решение сейчас, я никогда не смогу вырваться из этого круга. Я останусь в этом болоте навсегда. Останусь с Матвеем, останусь с этой болью, этим страхом. Я знаю, что Ольга права. Я знаю, что это мой шанс. Но почему же мне так страшно? Почему же этот шаг даётся мне так тяжело? Я сажусь на ближайшую скамейку, прячу лицо в ладонях. Люди проходят мимо, и никто не замечает, как слёзы текут по моим щекам. Я не могу сдержать их, не могу удержать эту боль внутри. Всё, что я хотела — это счастливая жизнь для Лизы. Но разве могу я дать ей это, если сама тону в собственных страхах и сомнениях?

Вдруг я слышу детский смех. Поднимаю голову и вижу маленькую девочку, бегущую к своей матери с объятиями. Мать улыбается, подхватывает ребёнка на руки, и они уходят вдвоём, смеясь. Я смотрю им вслед, чувствуя, как в груди разрастается пустота. Когда я в последний раз так смеялась с Лизой? Когда я в последний раз чувствовала радость? Может быть, Ольга права. Может быть, мне нужно оставить всё это позади. Взять этот шанс, чтобы создать для Лизы будущее, о котором я мечтала. Я должна подумать о ней, а не о своих страхах. Я должна быть сильной ради неё.

Но как я могу оставить её одну? Как я могу уехать, зная, что не смогу видеть её каждый день, не смогу обнять, утешить, если ей будет плохо? Как я смогу жить без неё? Я сижу на скамейке ещё долго, пока небо не начинает темнеть. Наконец, я поднимаюсь и иду домой. Соседка смотрит за Лизой. Расплачиваюсь с ней от раза к разу, иногда она берет едой. Пенсионерка, еле сводит концы с концами. В голове ещё не уложилось решение, но в сердце — ощущение, что выбора у меня нет. Я не могу больше жить так. Я не могу больше бояться. Я должна найти способ вырваться из этого круга, даже если для этого придётся оставить Лизу.

***

Дома меня встречает привычная пустота. Соседку поблагодарила и отпустила. Тишина, которую нарушает только тиканье часов на стене, заставляет ощутить груз, давящий на плечи. Я ненавижу эту квартиру. Матвей ещё не вернулся, и я даже не знаю, рада ли я этому или боюсь. Его присутствие — это всегда боль и страх, но его отсутствие — это ожидание того, что вот-вот случится что-то плохое.

Я закрываю дверь и сразу же иду к Лизе в комнату. Она сидит на ковре, окружённая своими игрушками, но её лицо светится, когда она видит меня. В её глазах нет и следа того страха, который преследует меня каждый день. Она — моё светлое пятнышко в этом тёмном мире.

— Мама, ты пришла! — радостно кричит она, подбегая ко мне. Я подхватываю её на руки, прижимаю к себе, как будто она — моё единственное спасение. И, наверное, так и есть.

— Да, милая, я дома, — отвечаю я, чувствуя, как внутри меня разрастается чувство вины. Как я могу уехать? Как я могу оставить её одну? Но, может, я должна сделать это ради неё?

Лиза