Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

Она подходит ближе, и я невольно замечаю её руки. Дорогие часы сверкают на запястье, а в пальцах — тонкая электронная сигарета. Она выпускает кольцо пара, и я чувствую лёгкий аромат ванили.

— Привет, Оля, — отвечаю я, стараясь изобразить улыбку, но это больше похоже на болезненную гримасу.

— Как ты? — спрашивает она, оглядывая меня с головы до ног. В её глазах мелькает что-то похожее на жалость, и от этого внутри меня всё сжимается. Я ненавижу эту жалость. Она напоминает мне о том, насколько я жалкая.

— Нормально, — лгу я. — Просто пытаюсь найти работу.

Она хмыкает, бросая взгляд на стопку моих резюме.

— Графическим дизайнером? — её голос звучит с лёгким оттенком иронии.

— Да, — отвечаю, с трудом сдерживая горечь. — Но пока безуспешно. Вот пришла здесь поискать…что будет.

Она делает ещё одну затяжку, выпуская облако ароматного дыма, и внимательно смотрит на меня.

— Женя, ты же понимаешь, что так не пойдёт, — её слова звучат, как нож по горлу. Она всегда говорила прямо, без утайки. И сейчас это больно, как никогда. — Ты ведь не можешь жить так вечно, гоняясь за призраками. Нужна настоящая работа. Настоящие деньги. А не эти подачки за фриланс. Последний раз когда я тебя видела ты тоже искала работу…

Я молчу. Что я могу ей ответить? Она права. Всё, что она говорит — правда, и это убивает меня.

— Пойдём, я угощу тебя кофе, — внезапно предлагает она, и я не нахожу сил отказать.

Мы идём в ближайшее кафе, которое сияет, как маленький оазис среди бетонных джунглей торгового центра. Ольга заказывает два капучино и какой-то десерт, который выглядит как произведение искусства, — наверняка, он стоит больше, чем я заработала за последний месяц. Я чувствую себя неловко, как инопланетянка, оказавшаяся в чужом мире. Всё это не для меня. Не теперь.

Она замечает моё смущение, но ничего не говорит. Только улыбается своим идеальным, чувственным ртом, как будто знает что-то, чего не знаю я.

— Так, что у тебя происходит? — спрашивает она, когда мы устраиваемся за столиком у окна. Она кладёт свой новейший смартфон, который сияет, как драгоценный камень. Я невольно смотрю на него, чувствуя, как ещё больше погружаюсь в пропасть собственной никчемности.

— Ничего хорошего, — вздыхаю я, опуская взгляд в чашку. Кофе дымится, пахнет так, что можно утонуть в этом аромате, но я не чувствую никакого удовольствия. Только пустоту. — Я пыталась устроиться на работу, но везде одно и то же. Нет опыта, нет портфолио, нет рекомендаций. Я даже не знаю, как дальше быть.

Она внимательно смотрит на меня, потом делает глоток кофе, и я вижу, как её губы едва заметно поджимаются. Она что-то обдумывает. Это тревожит меня, но я не знаю, чего именно ожидать.

— Женя, — начинает она, снова выпуская кольцо дыма, — я знаю, что тебе сейчас тяжело. Но ты не должна сдаваться. Я хочу тебе помочь.

— Оля, — говорю я, с трудом сдерживая слёзы, которые снова подступают к горлу. — Я не знаю, чем ты можешь помочь. Спасибо конечно…мне приятно…очень, правда.

— Я понимаю, — кивает она. — Но ты должна подумать о своём будущем. И о будущем Лизы тоже. Ты ведь не хочешь, чтобы она росла в такой же нищете, как ты сейчас, правда?

Её слова режут меня, как нож. Но я молчу. Она права. Я не хочу, чтобы Лиза видела это. Видела, как её мать превращается в пустую оболочку, которая не может обеспечить ей нормальную жизнь.

— У меня есть для тебя предложение, — продолжает она, откидываясь на спинку стула и скрещивая ноги. Её облик — воплощение уверенности и силы. Она знает, чего хочет, и берёт это. — Я знаю одну компанию в Эмиратах. Они ищут графического дизайнера. Зарплата там отличная, условия тоже. Я могу помочь тебе устроиться. У тебя вроде был неплохой английский.

Я смотрю на неё, не веря своим ушам.

— В Эмиратах? — повторяю я, пытаясь осмыслить её слова. — Но как я могу поехать туда? У меня же Лиза. И… и бабушка. Она уже старая…Как я их брошу?

— Женя, — её голос становится более мягким, но в нём слышится стальная нотка. — Я понимаю твои сомнения. Но подумай. Это твой шанс. Твой шанс начать всё сначала. У тебя будет работа, деньги. Ты сможешь присылать деньги бабушке, она будет заботиться о Лизе. Это всего на несколько месяцев, может, на год. А потом ты сможешь вернуться и забрать её к себе. Ты построишь для неё лучшее будущее.

Я молчу. Её слова звучат так заманчиво, как сладкий яд, проникающий в моё сознание. Она права. Я не могу жить так дальше. Я не могу продолжать бороться с призраками, пытаясь удержаться на плаву. Лиза заслуживает лучшего. Но как я могу уехать? Как я могу оставить её одну?

Ольга видит моё замешательство и протягивает руку через стол, касаясь моей ладони. Её пальцы холодные, как лёд, но этот жест каким-то образом успокаивает меня.

— Женя, — говорит она, и в её голосе звучит смесь заботы и настойчивости, — ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь жить, а не выживать. Лиза заслуживает будущее, в котором её мать будет сильной и успешной. Ты не сможешь дать ей это, если останешься здесь. Ты просто утонешь в этом болоте.

Я вздрагиваю. Болотом она называет мою жизнь. Мою семью. Мой дом. Но разве это неправда? Каждый день — это борьба. Каждый день я ощущаю, как погружаюсь всё глубже в трясину, из которой, кажется, нет выхода. Только страхи, только боль. Я больше не живу — я тону.

— Я не могу просто оставить её… — шепчу я, чувствуя, как дрожат губы.

— Женя, ты не бросаешь Лизу, — мягко, но твёрдо говорит Ольга. — Ты делаешь это ради неё. Ради её будущего. Подумай сама: сейчас она видит, как ты страдаешь. Она растёт в этом хаосе, в этом страхе. Ты хочешь, чтобы она помнила это? Ты хочешь, чтобы её жизнь стала такой же, как твоя?

Ольга говорит то, чего я сама боюсь признать. Я всегда хотела, чтобы Лиза выросла в любви, чтобы её окружало тепло и забота. Но что я могу ей дать? Боль, страх и постоянное чувство