Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

мира не касаются её. И я делаю всё, чтобы они её не коснулись. Но сегодня… Сегодня я увидела, как эта чёрная тень добралась и до неё. Когда я вернулась домой, мне позвонили из детского сада. Голос воспитательницы был обеспокоенным, тревожным. Она сказала, что с Лизой кто-то говорил на площадке, какой-то мужчина. Они не знают, как он проник на территорию садика. Он подошёл к ней, когда она играла, и сказал, что её родителям нужно заплатить долги. И что, если они не сделают этого, то Лизу могут забрать.

Мир рухнул в одно мгновение. Я чувствовала, как кровь отхлынула от лица, как дрожь пробежала по всему телу. Я не могла поверить в это. Не могла поверить, что они пошли так далеко. Что они дошли до того, чтобы угрожать ребёнку. Я бросилась к телефону, пытаясь дозвониться до Матвея, но его номер был недоступен. Конечно, он где-то пропадал, как всегда, когда это было нужно больше всего. И я осталась одна. Одна с этим страхом, с этим ужасом, который не отпускал меня ни на секунду. Когда я забрала Лизу из детского сада, она была тихой, слишком тихой для своего возраста. Обычно она болтает без умолку, рассказывая мне о том, что они делали, что она нарисовала или с кем играла. Но сегодня она просто шла рядом, держа меня за руку, и молчала.

— Мама, — наконец тихо произнесла она, когда мы подошли к нашему дому. — Что значит "заберут меня"?

Я остановилась, почувствовав, как сердце остановилось на мгновение. Её слова были как нож, вонзающийся в самое сердце.

— Кто тебе это сказал, Лиза? — спросила я, стараясь не выдать своего страха.

— Дядя на площадке, — ответила она, не глядя на меня. — Он сказал, что если ты и папа не заплатите деньги, то меня заберут. Но я не хочу, чтобы меня забирали, мама…

Я прижала её к себе, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Она так сильно держалась за меня, так крепко, словно боялась, что я исчезну.

— Никто тебя не заберёт, малышка, — сказала я, и мой голос звучал твёрдо, несмотря на дрожь в сердце. — Никто. Я не позволю. Ты будешь со мной, всегда. Но внутри я знала, что это ложь. Я знала, что не могу защитить её. Не могу даже себя защитить. Мы поднялись домой, и я закрыла все двери на замки, как будто это могло остановить тех, кто угрожал моей дочери. Как будто эти замки могли защитить нас от той тьмы, которая окружила нас со всех сторон.

Я сидела на диване, Лиза устроилась рядом, положив голову мне на колени. Я гладила её по волосам, пытаясь успокоить себя, пытаясь найти хоть какое-то решение. Но единственное, что я могла сделать, это держать её рядом и надеяться, что они не придут сегодня. Надеяться, что у нас ещё есть время.

Глава 2

Торговый центр встречает меня холодными огнями и шумом, который сводит с ума. Повсюду мелькают вывески, гремят рекламные ролики, пахнет кофе и булочками, смешиваясь с запахом дешевой парфюмерии. В этом искусственном раю все кипит, все сверкает, но я чувствую себя чужой. Пустой. У меня больше нет сил бороться, и каждый шаг дается с трудом. Как будто я иду по тонкому льду, который вот-вот треснет подо мной.

Я уже прошла несколько магазинов, в каждом пытаясь найти работу. Любую работу. Готова стоять за кассой, готова выкладывать товары на полки, лишь бы заработать хоть немного денег. Но всюду один и тот же ответ: «Извините, вакансий нет». Даже на такую простую работу. Это отчаяние, которое тянет меня на дно, как камень на шее утопленника. Я не чувствую своих ног. Они будто ватные, не держат меня. Глаза горят от слез, которые я сдерживаю из последних сил.

Я — графический дизайнер. Только что окончила обучение, гордилась своим дипломом, мечтала о том, как буду работать, создавать что-то красивое, значимое. Но никто не хочет брать на работу без опыта. А где его взять, если никуда не берут? Замкнутый круг, который не разорвать.я отправляла резюме в разные компании, но ответ везде один «опыт». Даже на стажировку не берут.

Я оглядываюсь вокруг в поисках места, где можно хотя бы сесть, чтобы прийти в себя. Но торговый центр в разгаре дня полон людей. Все куда-то спешат, все заняты своими делами, и никому нет дела до меня. Я чувствую себя маленькой, ничтожной в этом мире роскоши и блеска. Как будто я — грязное пятно на блестящей поверхности. Я сжимаю в руках сумку — старую, потерявшую вид, с потертой ручкой. Всё, что у меня осталось от прежней жизни, от той Жени, которая ещё верила в будущее.

Но кто возьмёт меня на работу? Кто захочет видеть меня в своей компании, когда я даже не могу убедить их дать мне шанс? Каждый раз одно и то же: вежливые улыбки, безразличные взгляды, стандартные ответы — «Мы вам перезвоним». Но никто не перезванивает. Никогда. И я знаю, что не перезвонят. Я просто не подхожу. Я не тот человек, который вписывается в их красивую, ухоженную картинку. Я — неудачница с измученными глазами, дешевым плащом и туфлями, которые уже давно следовало бы выбросить. Я поднимаю голову, оглядываю зал в очередной раз, ловлю отражение в одной из зеркальных колонн. Кто это? Женщина с тусклыми волосами, одетая в серое пальто, которое когда-то, может быть, и было модным. Это я. Я, которую больше не узнаю.

Когда-то Евгения Ромашова была другой. Я мечтала, я любила, я верила, что жизнь — это нечто большее, чем бесконечная гонка на выживание. Теперь же всё это кажется далёким сном, миражем из песка, который рассыпался, как карточный домик, от первого же дуновения реальности. Теперь мои мечты заключаются в том, чтобы найти работу, чтобы иметь возможность платить по счетам и не чувствовать себя обречённой каждый раз, когда телефон звонит, а на экране высвечивается незнакомый номер.

— Женя? — знакомый голос выводит меня из этого оцепенения. Я поворачиваюсь и вижу Ольгу. Ольгу Миронову, мою бывшую одноклассницу. Она, как всегда, идеальна. Вся — от кончиков её платиновых волос до каблуков её дизайнерских туфель. Шикарная, ухоженная, уверенная в себе. Ольга всегда была такой. Её лицо, покрытое ровным слоем тонального крема, блестит здоровьем и благополучием. Губы — яркие, сочные, словно вызов этому