Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

весь этот блеск, от которого захватывало дух, оказался лишь фасадом, скрывающим тьму и боль. Мы шли по длинным залам, где мраморный пол отражал свет хрустальных люстр, словно хотел ослепить нас, заставить забыть о том, где мы находимся. Но я не могла забыть. Я не могла закрыть глаза на то, что происходит. В это невозможно поверить, это как будто сон, сюрреалистическая галлюцинация.

Нас привели в большую комнату, которая, как я поняла, была общей спальней для девушек. Здесь не было ни роскоши, ни уюта. Просто ряды кроватей, покрытых простыми, но чистыми покрывалами. В углу — длинные шторы, за которыми, как оказалось, скрывалась ванная комната. Всё было слишком просто, слишком аскетично для того, что я ожидала увидеть. Но это место не было создано для комфорта. Это был очередной шаг на пути к потере человечности.

Когда я вошла в комнату, то сразу почувствовала на себе холодные, презрительные взгляды других девушек. Они стояли группами, перешёптываясь и усмехаясь, оценивая нас, новоприбывших, как животных на рынке. В их глазах было что-то злобное, что-то, от чего я почувствовала, как внутри всё сжимается. Нет, не от страха, скорее от неприятия своего положения, как в тюрьме, как в какой-то клетке. Здесь не было места сочувствию или дружбе. Только холодная расчётливость и зависть.

— Новенькие, — услышала я насмешливый голос, и, обернувшись, увидела девушку с длинными чёрными волосами и ярким макияжем, которая с презрением смотрела на нас. Её имя было Малика, и она сразу дала понять, что здесь она — главная. — Посмотрите, как они дрожат. Как жалкие сучки.

Другие девушки засмеялись, а я почувствовала, как мои щеки заливаются краской. Я знала, что не могу показать свою слабость, но ощущение собственной никчемности и унижение уже начали разъедать меня изнутри. Я стояла, пытаясь не встречаться с ними взглядом, надеясь, что они оставят меня в покое. Но Малика подошла ближе, её лицо приблизилось к моему.

— Ты что, думаешь, что здесь найдёшь свою сказку? — прошипела она, её карие глаза сузились в щёлочки. — Думаешь, что станешь здесь любимицей шейха? Забудь об этом. Ты здесь ничто. Ты — просто ещё одна игрушка. И еще неизвестно захотят ли в тебя поиграть!

Я сжала кулаки, стараясь не показать, как её слова задели меня. Но её злорадный взгляд говорил о том, что она все заметила. Её ненависть была почти осязаемой, и я поняла, что в этом месте мне придётся бороться за свое выживание со всеми даже с этими девками, которые считают, что могут кого-то ставить ниже себя.

Фарида, наблюдавшая за всем происходящим, наконец, вмешалась, её голос был холодным, как лёд.

— Малика, достаточно, — приказала она, её глаза были твёрдыми. — Все вы здесь для одной цели. Запомните это.

Малика отступила, но её гаденькая улыбка не исчезла. Она лишь кивнула и отошла к своей свите, бросив напоследок презрительный взгляд в мою сторону. Я почувствовала, как внутри всё дрожит от злости. Но я знала, что не могу дать волю этим чувствам. Я не могла позволить им сломить меня.

- Когда шейх вернется? – спросила Малика и бросила на меня триумфальный взгляд.

- Шейх должен приехать сегодня вечером… - ответила Фарида и продолжила говорить, объясняя правила и обязанности, но я едва её слушала. Мой разум был затуманен чувством обречённости. Я знала, что попала в ловушку, и теперь всё, что я могла делать, — это пытаться выжить в этом мире, полном интриг, зависти, лютой ненависти и опасностей.

После инструктажа Фарида повела нас в другую комнату, где нас должны были осмотреть врачи. Я шла за ней, чувствуя, как страх снова сжимает моё сердце. Я не знала, что меня ждёт, но знала, что это будет унизительно. Это место уже лишило меня всех иллюзий, и я понимала, что впереди меня ждёт только боль и унижение.

Когда мы вошли в комнату, я увидела, что нас там уже ждали несколько человек в белых халатах. Среди них были только женщины, и от их взглядов мне стало не по себе. Я почувствовала себя грязной, словно я была чем-то, что нужно осмотреть и оценить. Эта мысль вызвала во мне волну отвращения, но я знала, что не могу сопротивляться. У меня не было выбора.

— Снимите одежду, — коротко приказала одна из женщин-врачей, даже не взглянув на нас.

Моё сердце замерло. Я почувствовала, как по телу пробежал холодный пот. Снять одежду? Здесь, перед ними перед всеми? Но я знала, что возражать бесполезно. Это место было не тем, где можно было бы рассчитывать на уважение или сочувствие. Я медленно начала раздеваться, чувствуя, как каждый элемент одежды падает на пол, как будто вместе с ним исчезает и часть моей души. Я стояла там, обнажённая, и не могла поднять глаз. Я чувствовала на себе взгляды врачей, чувствовала, как они оценивают меня, как товар. Это было невыносимо.

— Начнём осмотр, — холодно произнесла одна из врачей, женщина средних лет с хищным взглядом. Ее голос был лишён эмоций, словно она говорила о чём-то обыденном. Впрочем для нее именно так и было.

Меня осматривали, как скотину. Они проверяли всё: волосы, кожу, зубы. Но хуже всего был гинекологический осмотр. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от отвращения и унижения, но не могла ничего сделать. Я была в их власти, и это чувство беспомощности разъедало меня изнутри.

Когда врач закончила осмотр, она встала и холодно произнесла:

— Она не девственница. Притом рожавшая!

Эти слова прозвучали, как приговор. Я услышала, как кто-то из девушек хихикнул, а другая презрительно фыркнула. В их глазах я уже была ничтожеством, не имеющим ценности. В этом мире, где тела были главной валютой, моя потеря невинности означала, что я была лишь второсортным товаром.

— Шейх её не захочет, — тихо, но с явным злорадством прошептала одна из девушек. Её слова были полны презрения, и я почувствовала, как внутри поднимается волна горечи.

Они продолжали хихикать и шептаться, поглядывая на меня. Это было злорадство, наслаждение от моей боли. Но вместо того, чтобы обидеться, я почувствовала странное облегчение. Если шейх меня не захочет, может быть, он просто выгонит меня. Может, я смогу вернуться домой, к Лизе.

— Ты думаешь, что тебе повезло? — прервала мои мысли другая девушка, стоявшая рядом. Её лицо было полным ненависти. — Даже если тебя не захочет шейх, это не значит,