Фитополис. Город жизни - Стефано Манкузо

На самом деле до сих пор мы говорили только о влиянии, которое городская среда оказывает на отдельные виды животных или растений, но влияние городов гораздо глубже и обширнее, потому что они воздействуют и на взаимоотношения видов внутри экосистемы. Чтобы доказать это, можно рассмотреть бесконечное множество трофических цепей, то есть отношения между живыми существами, питающимися друг другом, или любые иные отношения подобного рода. Мне кажется, что и в этом вопросе полезно будет обратиться к Дарвину и его исследованиям. А точнее, к знаменитым зябликам с Галапагосских островов, о которых мы уже упоминали. Дело в том, что даже на столь отдаленных и уединенных территориях набирает обороты урбанизация: рост населения, расширение населенных пунктов, развитие транспорта нарушают внутреннее равновесие, которое сделало этот архипелаг раем биоразнообразия. В числе прочих это затронуло зябликов и растение, семена которого входят в основу их рациона, – Tribulus cistoides. Это травянистый многолетник, растущий на засушливых равнинах и в прибрежных зонах, также его часто можно встретить вдоль дорог, троп, пляжей в городах Галапагосских островов. Этот вид дает плоды, которые разделяются на пять частей – мерикарпиев. Каждый мерикарпий защищен острыми шипами, способствующими распространению семян и защищающими их от хищников, и содержит от 1 до 7 семян: добраться до них, вскрыв оболочку, – сложная задача для всех птиц, кроме дарвиновских зябликов с самым большим клювом. По мере развития урбанизации зяблики, образовавшие разные виды в связи с разными пищевыми привычками, перестают ограничиваться такой пищей, как семена, нектар и цветы, они все чаше едят отходы, все меньше обращают внимание на семена Tribulus, тем самым ограничивая распространение этого вида в природной среде вне города. Между тем сам он все больше распространяется в городской среде, поскольку его плоды прилипают к обуви, одежде, шинам[53]. Одновременно с этим популяция городских зябликов, все более крупная по сравнению с популяцией внегородских особей, предпочитает небольшие и менее защищенные мерикарпии Tribulus cistoides[54], тем самым оказывая влияние на будущее растительного вида.

Предсказать, как растущая урбанизация повлияет на жизнь того или иного вида, весьма непросто. Будут ли зяблики Дарвина и дальше менять пищевые привычки, а с ними и форму и размер клюва? Найдет ли Tribulus cistoides, семена которого до сих пор в основном переносились птицами, другие способы распространения, например при помощи людей? На эти вопросы невозможно ответить. Связей живых существ в экосистеме слишком много, и также слишком много навязанных человеком изменений окружающей среды, поэтому попытки представить, что произойдет через несколько тысячелетий (а это ничтожный срок для эволюционных процессов), превращаются всего лишь в упражнение на развитие фантазии. Истина заключается в том, что мы не можем этого предсказать. Зато мы знаем несколько важных вещей. Например, что изучение и понимание эволюции в городской среде на редкость важно; что поддержание генетического разнообразия в городе помогает сохранить популяции и экосистему; что большее генетическое разнообразие приводит к большему видовому разнообразию, а большее число уровней пищевой цепи защищает от инвазивных видов и позволяет поддерживать воспроизводство исходной системы. Все это мы должны учитывать при строительстве городов, более устойчивых к изменениям окружающей среды, применяя методы управления и проектирования, способствующие сохранению и расширению популяций. Для этого необходимо, чтобы градостроители и администраторы осознали, какую фундаментальную роль играет в этой среде эволюционный процесс. Произойдет ли это когда-нибудь? Кажется, предсказать это еще сложнее, чем судьбу дарвиновских зябликов.

Человек

Мы привыкли думать, что эволюция – процесс настолько медленный, что мы никогда не сможем увидеть, как он повлиял на ныне живущих существ за короткую историю существования наших городов. Однако вот они – рыбы, птицы, травы, деревья, насекомые, те же вышеупомянутые клевер и зяблики, на удивление быстро меняющие поведение и внешний вид под воздействием эволюционных толчков, вызванных нашими городами. На деле почти все живые существа, подвергавшиеся исследованию, за редкими исключениями обнаруживают признаки адаптации к городской среде или, в некоторых случаях, радикальные изменения, позволяющие говорить об образовании новых видов. И все это на протяжении жизни нескольких поколений. В свете сказанного несложно предположить, что и наш вид претерпевает адаптивные изменения. В конечном счете мы, люди, тоже живые существа, и большинство из нас проживает в городах.

Между тем мало кто согласен с этим утверждением: многие считают, что мы давно отделились от эволюционного процесса. По их мнению, наш вид достиг такого развития, что теперь не зависит от естественного отбора, а наша эволюция зависит только от нас самих и более не подчиняется принципу выживания наиболее приспособленного. Их основной аргумент: о каком выживании сильнейшего может идти речь, когда большинство из нас доживает до старости? Эволюция человека окончена, теперь все в наших руках, и благодаря развитию молекулярной биологии мы сами справимся с тем, чтобы улучшить необходимые видовые характеристики.

Это убеждение зиждется на абсурдной мысли, будто мы покинули лоно природы: мы вне ее и, уж конечно, выше ее. Это чрезмерно самоуверенное утверждение лежит в основе многих наших разрушительных идей. В действительности все совсем не так: человек подчиняется природным процессам, и эволюция будет воздействовать на нас с той же силой, с какой воздействует на любой другой живой вид. Мы подчиняемся не только ее законам, но и действию городской среды: стоит лишь задуматься, и это становится очевидно. Человек более всех других видов страдает от выборочного давления урбанизации, которая влияет на смертность, демографию, особенности передачи заболеваний, уровень загрязнения воздуха, воды и почв, гигиену, питание, социальные отношения, нашу микробиоту и десятки других факторов, каждый из которых имеет фундаментальное значение для эволюции.

Что же происходит с нашим видом в городской среде и какие адаптивные изменения уже коснулись его? Это очень интересный вопрос.

Как я упоминал в этой главе, сегодня 55 % населения проживает в городах[55]. И все же у нас нет четкого понимания масштаба и скорости урбанизации. Города занимают всего 2,7 % всей суши, не считая территории Антарктиды[56]; и на этом крошечном участке планеты, где уже сегодня проживает более 4 миллиардов человек, к 2070 году будет жить 7 миллиардов (70 % населения). Это неоспоримо и в то же время довольно неожиданно: на протяжении большей части истории, около 290 тысяч лет, представители нашего вида были кочевниками, охотниками-собирателями и не имели постоянных поселений; 12 тысяч лет назад произошла сельскохозяйственная революция: мы начали возделывать землю и, вынужденные ждать урожая, стали оседлым видом. Таким образом, именно с сельскохозяйственной революции берет начало история первых постоянных поселений и первых городов, а вместе с ней