Искусство Разрушения - Оливер Ло

обладатель козлиной бородки. — Пусть едут. Этот форпост славится гнилыми миазмами и прорывами диких зверей, так что эти деревенщины станут отличным пушечным мясом, если вообще сумеют выжить в первые три дня, а мы тем временем спокойно дождемся перевода в Обитель.

Мин проводил их спины долгим взглядом.

«Мастер Цянь, значит, — мысленно отметил он. — Небеса любят тех, кто высоко задирает нос. Падать им бывает очень больно».

* * *

Путь занял время, за которое успела бы догореть добрая дюжина палочек благовоний, и всё это время деревянные повозки нещадно тряслись по избитым дорогам, пока привычный пейзаж окончательно не уступил место неприступным скалам. Вырубленный прямо в толще скалы форпост Железной Пасти нависал над глубоким ущельем, где рудокопы сутками перемалывали породу. Тяжелый воздух этого проклятого места оказался густо пропитан запахом серы с отчетливой ноткой запекшейся крови, а скачущее давление дикой ци тут же впилось тупой болью в виски прибывших мастеров. Форпост оправдывал свое название полностью, как внешним видом, так и агрессией.

Прибывших начертателей грубо согнали в длинный каменный барак, где вдоль стен выстроились шеренги жестких деревянных настилов. Исключение составлял лишь самый дальний угол у единственного узкого окна, сквозь которое пробивался свежий ветер, поскольку там располагалась застеленная циновкой широкая койка с приставленной неподалеку раскаленной жаровней. Мин молча пересек помещение своими неторопливыми шаркающими шагами, подошел к лучшему месту и небрежно бросил потертый холщовый мешок прямо на чистую солому, после чего тяжело опустился на край лежанки и прикрыл глаза. Идеальная демонстрация крайней степени физического истощения. Стоящие рядом провинциальные мастера поспешно втянули головы в плечи от такой откровенной наглости больного юноши, и в помещении разом стихли все разговоры.

Двери распахнулись. Внутрь в сопровождении небольшой свиты подпевал вошел мастер Цянь, и его взгляд мгновенно выхватил единственную приличную койку в этом клоповнике. Заметив на циновке какого-то ученого доходягу в грязном халате, мужчина скрипнул зубами. Привыкший к должному пиетету бродячий специалист по барьерам тяжело шагнул вперед, расправляя ауру пика Пробуждения до такой степени, что остальным поблизости дышать стало затруднительно.

— Щенок, — процедил Цянь, нависая над сгорбленной фигурой. — Твои родители не научили тебя уважать старших? Тебе от силы двадцать зим, сопляк. Что ты вообще можешь знать о Великом Дао Начертания? Твое место вон там, у двери на сквозняке. Пшёл вон!

Пухлая, щедро унизанная кольцами ладонь брезгливо потянулась вперед с четким намерением подхватить чужой холщовый мешок и вышвырнуть его в самый центр зала. Подмастерье даже не потрудился открыть глаза, однако из-под его широкого рукава вынырнула бледная рука. Движение вышло медленным, до странности вялым для человека перед лицом серьезного конфликта. Пальцы Мина мягко обхватили чужое запястье. Кто-то из стоящих позади прихвостней уже набрал в грудь побольше воздуха ради громкого издевательского хохота над этой жалкой потугой доходяги остановить сильного мастера, но смешок так и застрял в чужой гортани.

В ту самую долю секунды начертатель прогнал сквозь подушечки пальцев крохотную, спрессованную каплю ци, и этот направленный укол сработал эффективнее любого масштабного выброса ауры. Мастер почувствовал, как защитный покров его тела разорвался словно мокрая бумага под хваткой первобытного хищника, чья энергия без сопротивления впилась прямиком в оголенную кость. Зрачки Цяня превратились в крохотные точки. Вся кровь моментально отлила от побагровевших щек, и мужчина застыл на месте, парализованный пониманием того факта, что кости его предплечья уже жалобно скрипят и готовы разлететься в пыль от малейшего дополнительного нажима. Связь с Морем Ци оборвалась намертво.

Мин приоткрыл правый глаз. Болезненная тусклость юноши никуда не делась, вот только смотрел он на нависшего толстяка с абсолютным, заставляющим поёжиться, спокойствием гробовщика.

— Кхм… кхм… — Мин зашелся в кашле прямо под чужим кулаком, однако хватки не ослабил. — Простите этого невежественного младшего, мастер Цянь. Мое здоровье нынче совершенно ни к черту. Сквозняки крайне вредны для легких… Вы ведь не откажете больному человеку в такой маленькой слабости?

Крупные капли пота покатились по лбу зажатого в тиски аристократа, а колени мужчины предательски затряслись от невозможности выдернуть собственную кисть из этого стального захвата.

— Я… — сдавленный сип вырвался из пережатого страхом горла, поскольку былая спесь выветрилась подчистую. — Я… понимаю…

Пальцы начертателя неторопливо разомкнулись. Цянь отшатнулся назад и чудом не завалил на грязный пол своего сухопарого товарища, намертво прижимая пульсирующее запястье к животу. Сгрудившиеся вокруг коллеги банально не могли взять в толк причину такого резкого отступления, они наблюдали лишь странное касание и моментально побелевшего богача, попятившегося прочь.

— Брат Цянь? Чего ты встал? Вышвырни этого наглеца! — возмутился кто-то из ближайшей свиты.

— Заткнись, придурок! — истерично взвизгнул Цянь и начал быстро протискиваться в самую темную часть барака подальше от рокового угла. — Мы займем место у двери. Старшие всегда должны уступать больным, это… это истинный путь Дао!

Начертатели торопливо расступались перед перепуганным мастером, то и дело скашивая подозрительные взгляды на загадочного юношу. Сам же виновник переполоха просто поправил под головой свой пыльный мешок, повернулся спиной к залу и погрузился в спокойный сон.

«Истинный дракон не мечет бисер перед дворовыми псами, — довольно хмыкнул Гу Лань в его сознании. — Красиво сработано, паршивец. Ни единой капли лишней ци не пустил в воздух. Ты заставил его трястись от ужаса, а эти олухи даже не поняли, как близко к их шеям просвистела сталь».

«Пусть гадают дальше, дед, — мысленно откликнулся Мин, проваливаясь в медитативную дрему. — Неизвестность оберегает лучше крепостных стен, а в этой дыре нам еще предстоит поработать».

* * *

Утро на форпосте Железной Пасти окрасило небо цвета запекшейся крови, а древний защитный купол над вырубленной в скале крепостью мерцал совсем уж тускло и того гляди грозил осыпаться вниз истончившейся яичной скорлупой. Со дна ущелья тянуло холодом и какой-то дикой, необузданной энергией, и от этой агрессивной дряни у слабых практиков начинали ныть кости, а в глазах темнело.

Около двух десятков начертателей выстроились на каменном парапете у самого края пропасти, отчаянно кутаясь в полы своих плащей, пока мастер Цянь брезгливо морщил нос и старался держаться поближе к центру группы, прячась за спиной кутающегося в меха сухопарого товарища. Лу Мин стоял чуть в стороне. Всё так же сгорбившись под личиной чахоточного книжника Хао, он лениво изучал пульсацию массива над головой.

«Сплетение нитей изношено в труху, а корневые узлы наглухо забиты шлаком, — мысленно констатировал он, пока его Духовное чутьё без всякого сопротивления скользило по