Развод. Спасибо, что изменил - Чарли Ви

Я замерла, чувствуя, как щёки заливает краской стыда. А Игорь, распалившись от собственной безнаказанности, перевёл ядовитый взгляд на Тимура:

– А ты уши-то не развешивай! Думаешь, ты ей сдался? Ей просто перекантоваться негде! Шлюха дешёвая, прыгнула в койку за ночлег.

Тимур, уже перешагнувший порог, резко остановился.

Воздух в коридоре мгновенно заледенел. Я затаила дыхание. Тимур обернулся и сделал один обманчиво спокойный шаг обратно в квартиру.

Я даже не успела заметить замах. Только услышала глухой звук.

Короткий и безжалостный удар кулаком под дых оборвал Игоря на полуслове. Голубев издал сдавленный сип.

Его глаза едва не вылезли из орбит. Он мгновенно согнулся пополам, хватаясь руками за живот, и тяжело осел, привалившись спиной к обоям. Он судорожно хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, не в силах сделать ни одного нормального вдоха.

Вся его напускная храбрость исчезла вместе с кислородом.

Тимур не стал его добивать. Просто навис над скрюченным Игорем и смерил его презрительным взглядом.

– Ещё раз откроешь рот и назовёшь её так, Голубев, – произнёс Тимур пугающе тихим голосом, – и тебе понадобятся челюстно-лицевые хирурги. Ты меня понял?

Игорь не мог говорить, он только мучительно мычал, держась за живот, и часто-часто кивал, глядя на Тимура снизу вверх.

Тимур шагнул назад на лестничную клетку и захлопнул дверь, отрезая нас от него.

Глава 14.

Глава 14.

* Тимур *

Захлопнув багажник, я сел за руль и завёл двигатель.

Костяшки на правой руке не болели – удар был коротким, ровно такой силы, чтобы сбить эту гадливую улыбку с лица Игоря, не ломая ему рёбра.

Выруливая со двора, я чувствовал раздражение. И даже не из-за самого факта драки.

Глядя на Голубева, я испытывал исключительно брезгливость.

Типичный трусливый слизняк. Терпеть не могу таких ублюдков.

Геройствует только там, где чувствует безнаказанность. Самоутверждается за счёт бабы, гнобит её, а стоит получить реальный, жёсткий отпор от мужика – мгновенно сдувается и сползает по стеночке, пуская слюни. И вот с этим ничтожеством Вера прожила столько лет. Пиздец!

Я коротко покосился на пассажирское сиденье. Вера сидела неподвижно и смотрела прямо перед собой.

В кармане куртки коротко завибрировал телефон, возвращая меня в реальность.

И тут меня словно холодной водой окатило.

Наташа.

Я напрочь о ней забыл. Просто вычеркнул из головы на эти пару часов, как будто её не существовало. А она, скорее всего, всё ещё ждала в аэропорту или пыталась до меня дозвониться.

Мы встречались уже год. Нереальный срок для меня. Обычно я рвал любые связи сразу, при первых же попытках прогнуть меня под себя. Стоило очередной девушке начать выносить мозг, устраивать сцены, пытаться привязать к себе или контролировать мой график – я тут же ставил точку. Я терпеть не мог ошейников, претензий и дешёвых манипуляций.

С Наташей всё было иначе. Она просто… была. Присутствовала в моей жизни фоном. С ней было предельно удобно: она ничего не требовала, не лезла в душу с расспросами, не пыталась переделать меня под свои идеалы. Она искренне радовалась моему вниманию, когда у меня было на неё время, и спокойно занималась своими делами, когда я пропадал на работе. Ощущение, что она была рядом всегда, просто потому, что не доставляла проблем. Наверное, поэтому эти отношения и продлились так долго.

Идеальный, комфортный формат. Который прямо сейчас летел в кювет.

Я не мог просто привезти Веру с вещами в свою квартиру, а сам поехать к Наташе, делая вид, что ничего не произошло. И встроить бывшую, к которой меня по-прежнему необъяснимо тянуло, в свою устоявшуюся жизнь я тоже не мог.

Телефон завибрировал снова. Я не стал его доставать. С Наташей придётся поговорить. Честно, прямо и без лишних сантиментов. Но позже.

Сначала нужно разобраться с тем, что происходит здесь и сейчас.

– Едем ко мне, – ровным голосом нарушил я тишину, перестраиваясь в левый ряд и набирая скорость. – Даня, наверное, уже заждался. Если пиццу курьер привёз вовремя, пацан должен быть сытым, но надолго мультиков не хватит.

– Хорошо, – коротко отозвалась Вера. – Поедем к тебе. Только я у тебя не останусь, Тимур.

Я вопросительно выгнул бровь, не отрывая взгляда от мокрой дороги.

– Вещи я забрала, – продолжила она, глядя прямо перед собой. – Деньги у меня тоже есть, наличка осталась. Поэтому мы с Даней поедем в отель.

– Мы договорились, что ты пока живёшь у меня, – напомнил я, перестраиваясь в правый ряд.

– Когда я соглашалась, я не знала про твою девушку. – Вера упрямо вздёрнула подбородок. – Я не хочу вам мешать. Это неправильно. Ей будет обидно, если в твоей квартире обоснуется бывшая.

Меня резануло это слово, но ещё больше напрягло то, что она опять отказывалась от помощи. Это бесило. Жутко бесило.

– Я сам решу этот вопрос, Вер, – жёстко отрезал я, закрывая тему. – И сам решу, с кем мне встречаться, и кто будет жить в моём доме.

Она резко повернулась. Взгляд стал колючим, упрямым.

– Не стоит из-за меня бросать девушку, Тимур.

– А это не из-за тебя.

Сказал как есть. Отношения с Наташей держались исключительно на удобстве, и появление Веры просто расставило всё по местам. Я не собирался цепляться за то, что мне больше не нужно.

Вера же осеклась. Прикусила нижнюю губу и снова отвернулась к окну, уходя в глухую оборону.

Будто я её оскорбил. Блядь! Как же с ней сложно.

– И всё равно я у тебя не останусь, – продолжила она через минуту. – И заставить ты меня тоже не можешь.

Я чуть сильнее сжал оплётку руля. Упрямая. И по идее мне ведь и правда надо отпустить её. Но я не могу. Особенно после того, как я узнал, что Даня – мой сын

– Не могу, – согласился я, плавно притормаживая перед красным сигналом светофора. – Но я надеюсь на твоё благоразумие. Разве правильно идти в никуда? Таскать пацана по чужим углам и дешёвым гостиницам, когда у него школа и тренировки? Тем более... Даня – мой сын. И я его не отпущу.

– Он не твой сын! – выпалила она со злостью. – Ты его тренер, Тимур. И всё!

Она тяжело задышала, глядя на меня так, будто готова была