Хозяин тайги. Ты - моё спасение - Лана Светлая

Остаётся лес.

Приняв это решение, несусь к деревьям.

Может, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни, но… собираюсь усложнить этим тварям мою поимку и убийство.

Бежать получается медленно. Ноги проваливаются в снег. Я падаю несколько раз, спотыкаясь о какие-то коряги, которых не видно за белым покровом. Когда пробираюсь через какие-то кустарники, преградившие мне путь, одежду в нескольких местах рвут заледеневшие голые ветки. И не только рубашку и джинсы — они распарывают мне кожу на руках и ногах, заставляя чувствовать ужасную боль, несмотря на то, что мороз крепчает и тело начинает превращаться в сосульку.

Я слышу только стук своего сердца. Оно набатом звучит в моих ушах, перекрывая все остальные звуки тайги и голоса моих преследователей.

Господи… пожалуйста, помоги мне!

Всё время, что я уже медленно бегу, практически иду, мысленно с отчаянием шепчу только это.

Споткнувшись, я падаю на четвереньки.

Дыхание вырывается из меня с каким-то хрипящим свистом.

В отчаяние закрываю глаза, понимая, что сил бежать дальше больше нет.

Сколько вот так я бежала? Час? А может вообще прошло всего минут двадцать?

Всё, Алиса, кажется, ты достигла своего предела.

С отчаянием всхлипываю и крепко зажмуриваюсь, чувствуя как из глаз капают слезы на снежный покров земли.

Вдалеке слышу голоса своих преследователей. Мозг у меня не так замерз как тело, поэтому тут же дает всем моим мышцам команду «Бежать!». Рефлекторно подрываюсь с земли и тут же с криком, взмахнув руками в воздухе, падаю на задницу.

И пожалуй, именно в этот момент я понимаю, насколько сильно замерзла. Майка, теплые джинсы и фланелевая рубашка — точно не та одежда, которая спасет от сибирского мороза и пронизывающего ледяного ветра.

Стопы ног я уже вообще не чувствую.

Мерзкие голоса преследователей ближе.

С трудом, но удается развернуться лицом в сторону леса, откуда вот-вот должны выйти эти сволочи. И пока жду их, заторможено оглядываюсь по сторонам, выбивая зубами чечетку.

А тут красиво… на совсем небольшой поляне, в центре которой я нахожусь.

Обняв себя за плечи практически застывшими руками, любуюсь красотой этого места. Это кажется абсурдом — зная, что тебя скоро скорее всего убьют, чем-то любоваться, а не пытаться бежать дальше. Но я четко понимаю — больше я не смогу встать. Тело совсем окоченело от холода.

Луна сегодня светит настолько ярко, что её свет довольно хорошо освещает это место и меня, конечно же. Снег в лунном сиянии блестит и искрится. А ещё звонко хрустит подо мной, когда я начинаю заваливаться то в одну сторону, то в другую.

Кровавые следы от моих ног, ведущие из леса прямо в центр поляны — даже они не вызывают какого-то отвращения.

Перед глазами начинает всё плыть.

В этот момент на поляну выходят четверо парней, громко и пьяно смеясь.

— Ну что, попалась лисичка! — мерзко ухмыляется Роман. — Готова расплачиваться за то, что совершила?

Медленно и не спеша они выдвигаются в мою сторону. Но моментально застывают на месте, когда в лесной чаще за моей спиной раздается яростный рёв, сливающийся со звуком лопающихся веток.

Эхо этого низкого рыка волной прошлось по поляне и понеслось дальше.

— Это кто? Медведь? — испуганным голосом задает вопрос Саша, как только рык повторяется, но уже значительно ближе и ещё яростней.

Он начиная пятиться назад, поднимая ружье и направляя его поверх моей головы.

— Твою же мать! — раздраженно рычит Роман. — Надо валить парни. Наши дробовики нихера не помогут нам против медведя. Только разозлят его и…

Он затыкается, смотря в лес широко округлившимися от страха глазами.

Оборачиваюсь через плечо и чуть сознание не теряю от этого движения. А потом уже… от вида большого черного медведя, выходящего из чащи.

Зверь тяжело сопит, с шумом втягивая воздух. И он ему, видимо, не нравится. Потому что тут же глухо и недовольно зарычал, начиная идти прямо на меня, но смотря на четверку.

— Парни… медленно отступаем назад… — слышу еле слышный шепот кого-то из парней. — Очень медленно. Он пока девку будет рвать на части, мы…

Я перестаю слышать их план, в ужасе наблюдая за медведем, который как-то слишком быстро приблизился ко мне.

Огромная голова зверя наклоняется вниз, и он смотрит прямо мне в глаза. Это не глаза. Это две бушующих дикой яростью черные воронки, в которых меня начинает затягивать, заставляя сознание начинать плыть.

Как только медведь начинает подниматься на задние лапы, открывая пасть с жуткими белоснежными клыками, медленно отворачиваюсь от него и закрываю глаза.

Интересно, а какая смерть была бы менее страшной?

От рук этих подонков, которые начали отступать, судя по скрипу снега под их ногами в унтах?

Или от лап медведя, рёв которого начинает звенеть в ушах? Да так громко и мощно, что сознание решает окончательно покинуть меня.

Последнее, что я фиксирую, ныряя в спасительную темноту — как я начала заваливаться на правый бок.

Погружаясь в ледяные объятия снега, которым я уже больше никогда в своей жизни не полюбуюсь…

Глава 15

Глава 15

Михаил

Чутко прислушиваясь к ночным звукам, не спеша бреду между многовековыми соснами и елями Урманского леса.

Довольно урчу, когда ничего подозрительного или тревожащего не обнаруживаю.

Тайга спокойно живёт своей ночной жизнью и прекрасно знает, что на её страже нахожусь я — самый сильный зверь медвежьего клана.

Хозяин, как называют нас все оборотни, живущие в Сибири. Тот, перед кем покорно склоняют головы, встречая на своём пути.

И если ты не задумал ничего плохого, а уж тем более не делаешь ничего плохого, то можешь быть спокоен за свою жизнь. В противном случае тебя ждёт страшная и мучительная смерь от моих когтей и клыков.

Дойдя до ручья, который течёт тут и который даже зимой не замерзает из-за того, что питается грунтовыми водами тёплого родника, начинаю лакать воду.

Напившись, смотрю на своё отражение в зеркальной поверхности реки, идущей рябью. Если раньше я всегда чётко видел в отражении и свою человеческую половину, то теперь лишь лёгкая дымка, напоминающая мужскую фигуру.

Выдвигаясь дальше, думаю о том, что скоро вообще человек в нас исчезнет. Останется только обычный медведь со звериными инстинктами.

Эти мысли не вызывают отторжения или протеста.

Я хорошо послужил Матери-природе. Выполнил свою миссию, которую на меня возложила Тайга.

В последнем своем «дозоре», который был год назад, уже тогда с большим трудом