Отдел по борьбе с милицией 1 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Как и везде на селе, продовольственные товары, промтовары и хозтовары соседствовали. Около холодильника с весьма небогатым выбором мясного — кровяная колбаса и суповые кости — высилась горка оцинкованных вёдер, далее шорные изделия, включая лошадиный хомут, гвозди с шурупами, кирзовые сапоги, вешалка с одеждой для военнопленных, нормально пошитой здесь торговали только из-под полы. Супермаркет!

— А я и подарить могу. Женщина одинокая, зато самостоятельная.

Далее последовало аккуратное, но недвусмысленное предложение заместить Кондратовича в койке и в бизнесе. Тем более неженатый опер котировался в глазах Марии Павловны заметно выше. Если не потенциальный жених, то, во всяком случае, не пугливый женатик, с огромным трудом вырывающийся на ночь, обманывая супругу, вдобавок соседи подсматривают и разносят слухи.

— Нежную часть договора исполню. Да хоть прямо сегодня. А вот что касаемо товара — увы. История с арестом обернулась грядущим переводом. Прощай Мядель, прощай и ты. Goodbye my love, goodbye! — он фальшиво пропел под Демиса Руссоса, запоздало подумав, что вряд ли грек уже исполнил эту песню. Машка, не знавшая ни Демиса Руссоса, ни английский, только захлопала густо накрашенными ресницами. — Никитин, старший опер и начальник Кондратовича, он остался. С радостью войдёт в долю.

Торговка отрицательно мотнула головой, аккуратно так, чтоб шиньон не отвалился.

— Никитин женат на моей двоюродной сестре. Таська точно узнает и башку оторвёт обоим.

Видимо, секс и бизнес В. Р. И. О. не разделяла. Правильно, кроватка придаёт отношениям некоторую интимность.

— Да чего там, бери выше. Сам Васечкин! У него пяток уютных гнёздышек, где сможете скоротать время вдали от глаз его половинки.

— Лёня! Ты что, весь райотдел мне решил посватать? Начни с Силантьевича, мол — старый конь борозды не портит.

— Нет… Просто хотел заботу проявить. Перед отъездом.

Маша прищурила один глаз.

— Да, ты говорил. Когда отъезд?

— Не знаю пока. Один только разговор. Приказ не подписан.

— Всё равно, наверно, скоро! — она словно невзначай провела пальцем с ярко-рубиновым ногтем по его груди. — Коль пошла такая пьянка, Васечкин ускорит. Он тебя невзлюбил.

— До такой степени, что выписал премию в 50 рублей. До вечера!

Хоть Машка была феминой не его мечты, её плотоядные намёки, помноженные на трёхмесячное воздержание, заставили кровь ударить в виски. К подобным женщинам, тем более лет на пять старше себя, Леонид не стремился, но накатило извращённое желание. Да что там — банальная похоть. Аж до тяжести в известном месте.

«Заодно аккуратно расспросишь про ночь на 15 мая», — придумал оправдание внутренний адвокат.

Кроме бутылки водки пришлось купить «Советского шампанского», продавщица подсказала, что предпочитает сладкое. Тут подошли другие покупатели, воркование пришлось отложить.

— До восьми вечера, — сказал он одними губами, женщина понятливо кивнула.

По делу Кондратовича она проходила свидетельницей. С потерпевшей не рекомендуется, с подозреваемой вообще исключено. Здесь же вообще никаких запретов. Потраченные рубли на покупку шампанского смели последние колебания — пойдёт!

Назначенное на 20−00 свидание состоялось и развивалось по традиционному сценарию… Леонид как-то слышал, что волки считают собак чем-то вроде недоразумения в волчьем семействе и опускаются на близость с ними только в самом безвыходном положении, когда все самки стаи заняты доминантными самцами, а природа требует. Впервые в жизни переспал с женщиной, не вызывавшей особой симпатии как личность, чисто от плотского влечения, по-волчьи, чувствуя себя даже не волком, а обыкновенным пошляком, не сумевшим обуздать низменный инстинкт.

Сложно нашему человеку по сравнению с заграничными. Когда агент 007 Джеймс Бонд совокуплялся с очередной русской-советской шпионкой, вербуя её на пользу западной демократии, непременно добавлял на камеру: чего только не сделаешь ради Её Величества Королевы, но режиссёры подсовывали актёру-киногерою таких «русских», что этим шпионкам с радостью отдался бы любой мужик, кроме голубых и самых безнадёжных импотентов. Типаж вроде Марии Павловны ни разу не появлялся на экране подле Шона Коннори, Роджера Мура, Пирса Броснана или Тимота Далтона, вот Дениелу Крейгу подошла бы вполне — соответственно его сельской внешности и манерам.

В постели лейтенант вёл себя, не утруждаясь в галантности. Нежности ноль, первобытный угар — наше всё. Странно, но Маше вроде бы нравилось. Видимо, её многочисленные прежние милицейские ухажёры отличались столь же примитивными замашками.

— Ты сразу раскован, не робок. Бокал шампанского, и полез в атаку, — похвалила нового любовника.

— Несчастный Демьян не начинал, не выпив 250 грамм водки?

— Этот глупыш… — женщина накинула халат и уселась на кровати, поджав ноги по-турецки, сунула в губы болгарскую сигарету и прикурила от зажигалки. Леонид доставать «Беломор» не стал, пролетарские папиросы подчеркнули бы несоответствие колхозному шику обстановки: ковры на стенах и на полу, сервант с хрусталём, телевизор «Рубин», радиола «Симфония». Маша затянулась и продолжила: — Он вообще был мало на что годен. Пил, потому что боялся, вдруг жене донесут. Выпив, старался разок, после чего отворачивался и отрубался, всегда храпел до утра.

И в ночь убийства дрых беспробудно? Леонид сделал вид, что не просёк ключевую фразу, вместо этого поинтересовался:

— Но ты его почему-то выбрала?

— Не я выбрала. Софа начала с ним работать, потому что Кондратович по должности проверял торговлю. Нас с ней.

— Тебе не страшно? Её убил. И тебя мог.

Машку передёрнуло.

— И не говори! Встал же тихонько, я ничего не услышала, спала как младенец. Сходил, застрелил и вернулся. Утром ещё разок приставал. Понимаешь? Убитая им София лежит тёплая, а он ко мне лезет. Бр-р-р!

— Паскудство. Понимаю. Софью Львовну он тоже жучил? Не по любви, а так — для прочности деловых отношений?

— Если только раз-другой. Как всякая еврейка, та очень придирчивая была. Могла дать, могла не дать. Мне перепоручила. Я ещё спрашивала Софу — на кой он нам сдался? Да и прибыль лучше делится на двоих, чем на троих. Одно дело — заносить ему каждый месяц рублей 100. Ну — 200, ему же надо с начальством делиться. А в долю зачем?

Путём чрезвычайно простого арифметического действия Леонид вывел, что доля каждой из товарок значительно превышала упомянутые 200 рублей. Для сравнения, свежеиспечённый опер в звании лейтенант милиции имел 110 рэ за должность и столько же за звание чистыми, без удержания подоходного налога, только комсомольские взносы и обязательная подписка на «правильные» газеты. Маша с Софой поднимали гораздо больше, даже отстёгивая крыше треть дохода. Ай да бабоньки! Лет по 12 бы вам выписать, да Шинкевич уже скрылась от