Хранители чудес - Элиот Стайн

понял, что что-то не так. Сперва ему стало тяжело подниматься по лестнице. Вскоре у него даже не осталось сил, чтобы нормально дуть в горн. Хелмер был из тех мужчин, которые не ходят по врачам, но и глупцом он тоже не был. Выглянув в южное окно, выходящее на гавань, Ролан вспомнил, как отец, заболев, взял его однажды за руку и сказал: «Ты готов. Возьмись за эту работу — и никогда не пожалеешь».

Родные отвезли Хелмера к врачу. Тот сообщил, что у него крайне агрессивная форма рака с метастазами по всему организму. Спустя три недели его не стало, и Ролан стал последним в длинном роду истадских дозорных, упорно поддерживающих городскую традицию. Проблема была только в одном: оказавшись на башне в одиночестве, Роланд вдруг осознал, что боится темноты.

Как и в случае с происхождением самого явления ночного дозора, никто в точности не знает, когда и как эта работа появилась конкретно в Истаде. Однажды утром в аббатстве Грейфрайерс Бергильс передала мне стопку старых архивных документов и объяснила:

— Я думаю, что ночные дозорные появились в Скандинавии около 1300 го-да, а к 1500-м годам в датских городах стало появляться все больше и больше изображений людей этой профессии, — сказала она, отметив, что Истад и вся южная часть шведского округа Сконе входили в состав Дании до 1658 года. — С Истадом же другая история. Мы знаем, что город был основан примерно в 1200 году, и что церковь — самое старое здание в городе, но все городские архивы были уничтожены в 1569 году. — Она сделала паузу. — Шведы все сожгли. Часто случались пожары, сами понимаете.

В 1748 году шведский король Фредерик I издал документ, определяющий функции и обязанности ночных сторожей по всей стране, копию которого Роланд до сих пор хранит в башне как напоминание об ушедших временах. В нем говорится, что «сторож должен быть трезвым и бодрым и внимательно следить за угрозой пожара». Если он приходит на работу поздно, засыпает или курит во время дежурства, наказание варьируется от «увольнения» до «18 пар прутьев» или «в тяжелых случаях — казни». К 1913 году порка и повешение считались в Истаде уже не актуальными, и мэр города полагал, что роль сторожа тоже устарела. Когда он предложил упразднить эту должность, начальник пожарной охраны Истада выразил протест, заявив: «Мы должны использовать все средства для предотвращения пожара!», так что городской совет подавляющим большинством голосов проголосовал за сохранение этого института.

— Люди здесь чтят свои традиции и установленные порядки, — сказал мне однажды вечером Роланд, помахав рукой паре на Сторторгет, центральной площади Истада, где стоит церковь. — Каждый раз, когда нам предлагают покончить с этой традицией, жители протестуют.

Прогуливаясь по городу, не сразу поймешь, почему это уже непопулярное занятие до сих пор сохранилось в таком месте, как Истад. С его извилистыми каменными улочками, деревянными домиками, раскрашенными в веселые цвета пасхальных яиц, и краснокирпичной готической архитектурой, город выглядит по-средневековому идиллически. Здесь больше фахверковых домов, чем где-либо еще в Скандинавии (около трехсот), и многие из них датируются XV веком. Здесь также находится самый хорошо сохранившийся средневековый монастырь Швеции (аббатство Грейфрайерс), самый старый отель страны («Continental du Sud») и один из старейших театров (Ystad Teater). В день моего приезда рой розовощеких детей помогал родителям устанавливать рождественские елки на главной улице Истада, на Сторе Остергатан, и когда они запели колядки, мне показалось, что я попал прямиком в адвент-календарь.

Город расходится от площади Сторторгет — причудливого рынка, окруженного зданиями с двускатными крышами, где торговцы продают все: от свежесобранной малины до местной сельди, как это было во времена основания Истада как рыбацкого поселения в начале XIII века. В подтверждение многонационального прошлого Истада на многих домах гордо развевается флаг Сконе, сочетающий красный цвет датского знамени с желтым шведским крестом, а несколько переселенцев рассказали мне, что местные жители по-прежнему говорят по-шведски с датским акцентом. Даже в угрюмую осеннюю погоду в воздухе царит размеренное спокойствие. Велосипеды снуют по мощеным улицам, предназначенным только для пешеходов, а после обеда, когда компании приходят сюда на ежедневный кофе-брейк fika, все кафе забиты битком, и по стенам коттеджей в центре города, похожих на лилипутские домики, вьются розы.

Это не совсем то место, которое обычно ассоциируется у меня с убийствами и хаосом, но благодаря бестселлеру Хеннинга Манкелля о детективе полиции Истада Курте Валландере этот тихий приморский городок стал в Скандинавии бесспорной столицей расследования убийств. Благодаря одиннадцати книгам, шведскому телесериалу и хитовому спин-оффу Би-би-си с сэром Кеннетом Браной в главной роли миллионы людей по всему миру следят за Валландером — разведенным и обрюзгшим любителем виски, эдаким антигероем — и за тем, как он гоняет тени убийц и злодеев по узким переулкам Истада. В «Истаде» Манкелля за ярким фасадом города таится зло, и этот контраст распространяется на окружающие его кинематографические пейзажи с широко распростертым небом, рапсовыми полями и крутыми прибрежными скалами, где регулярно находят трупы.

— Истад славится прежде всего двумя вещами: сторожем и Валландером, — говорит Джек Лофвинг, разработчик бизнеса на студии Ystad Studios, расположенной в бывшей военной казарме в километре к востоку от башни Святой Марии. С 1994 года здесь было снято 54 фильма о Валландере. Благодаря этой франшизе Ystad Studios стала крупнейшей киностудией в Скандинавии — а также благодаря тому, что почти каждый житель Истада в тот или иной момент невольно становился статистом: вымышленные злодеи взрывали машины и таскали по улицам залитые кровью тела. За эти годы Валландер сражался с криминальным авторитетом, вознамерившимся обрушить мировую экономику на площади Сторторгет, противостоял террористу-смертнику под башней и загнал в угол захватчика заложников, взорвавшего себя прямо у церкви Святой Марии. В каждом случае режиссерам приходилось подстраивать съемки к сигналам Роланда, которые раздавались каждые четверть часа.

— Меня как-то спросили, не могу ли я перестать дудеть хотя бы ненадолго, но я сказал, что не могу, — рассказывает Роланд, разворачивая домашнюю выпечку и наливая себе газировку карамельного цвета, пока мы с ним сидим у радиатора во второй вечер нашего пребывания в башне. — Когда я дую в горн, все спокойно. Когда я перестаю дуть, значит, есть проблема. Жителям Истада нужен свой сторож.

Для поклонников триллеров Истад может быть синонимичен самому Валландеру, но для местных жителей сторож является образным, а в некоторых случаях и буквальным символом города.

— Церковь находится в центре города, а ночной дозорный — на вершине церкви. Он всегда был сердцем Истада, — говорит Йохан Леннгерд, управляющий местным отелем Hotell Tornväktaren («Башенный страж»).

За выпечкой в кафе «Lurblåsaren» Анна Рёинг, владеющая антикварным магазином в фахверковом здании 1500-х годов, прямо сказала: «Истад без ночного дозорного не был бы Истадом. Это был бы просто еще один старый город».

Рёинг также помогла мне разгадать загадку, над которой я долго ломал голову. Ежедневно бродя по Истаду, я часто заглядывал в закрытые окна коттеджей, чтобы полюбоваться их подвесными каминами, функциональным минимализмом и лаконичными интерьерами в стиле сканди, взятыми как будто прямо из дизайнерского каталога. А ночью, когда температура опускалась ниже нуля и ветер продувал город насквозь, я замечал, что почти в каждом доме окна распахнуты настежь. Может, это какой-то странный шведский обычай сна, о котором я не знал?

— Нет, это такая местная особенность, — улыбается Рёинг. — Многие люди в Истаде открывают окна, чтобы лучше слышать сигнал. Они не могут уснуть, пока не услышат его. Он дает нам спокойствие, особое чувство комфорта. Мы привыкли к нему, как дети, и любим его.

За семь дней, проведенных в Истаде, почти все коренные старожилы, с которыми я беседовал, выражали те же чувства, включая 77-летнюю Лену Пальмгрен:

— Иногда в город приезжают новые люди, они селятся рядом с башней и думают: «Ой, каждые четверть часа? Я так не усну!». Но я живу рядом с церковью и как раз не могу заснуть, если он не дудит. Здорово же, что у нас есть сторож, который присматривает за нами. В детстве я чувствовала себя в безопасности, когда выходила в город, зная, что он там, в башне, — вспоминает Пальмгрен, рассказывая, как она забиралась на башню и навещала отца Роланда, когда это еще разрешалось. — Я была очарована ночным дозорным с самого детства. Когда мы учились в школе, у нас был конкурс поделок, я изобразила ночного дозорного и получила приз. Он вдохновил меня