Макароны с Филеем - Елена Иваненко

и ничего» поставил её в тупик, потому что обладал смыслом взаимоисключающим. Ей приходилось выполнять всё, что необходимо для бытового выживания их семьи, но как заработать на том, что каждый день делают миллионы женщин в мире, она не придумала и расстроилась, разогнав семью по дому холодным и отрешённым видом.

Наутро Алексей собрался на работу, требующую его обязательного присутствия. Впервые за несколько лет он мечтал провести в отпуске целое лето, оставив управлять автосервисом своего заместителя, но что-то пошло не так. Татьяна остановила его у порога:

– Алёша, как ты думаешь, чего я хочу по жизни?

– Что ты хочешь, Нюша? – вздохнув, спросил он, ожидая подвоха.

Жена на секунду задумалась и ответила:

– Я женщина, и имею полное право не знать, чего я хочу!

– То ли дело мы, мужики, точно знаем, чего мы не хотим, – признался Камышов, нехотя натягивая кроссовки.

– Конечно, потому что вы, мужики, ничего обычно не хотите, пока вас не заставишь, – подытожила диалог жена, – иди, решай свои рабочие проблемы, да скорее неси зарплату, – чмокнула она его в щёку и проводила в промозглый дождь.

Август теплом не радовал. Окна коттеджа плакали звенящими о них каплями, прибавляя печальной песней дождя сплочённости оставшимся дома Камышовым.

Хаски Макарон, уставший за лето от солнечной жары, облегчённо бродил по прохладной крытой террасе, изредка тыча любопытный нос в панорамное окно.

Двойняшки не носились как обычно по дому, а уютно уселись возле включенного матерью электрокамина.

Алиса дергала за хвост возмущённо – довольного британца Филея, огрызающегося на неё лениво выдвинутыми когтями.

Анфиса с предвкушением открыла новую книгу, стыренную из комнаты старшей сестры. «Госпожа Бовари» прочитала мать название на обложке и отобрала Флобера у семилетней дочери.

– Тебе рано такое читать, – раскритиковала Татьяна выбор Анфисы.

– Почему? – расстроилась девочка.

– Ты не поймешь. Это для взрослых, про любовь.

Алиса бросила трепать шкуру кота и с интересом воззрилась на запретное сочинение Флобера. Её сердце было как раз занято думами об очередном симпатичном кавалере, встреченном на днях в пруду за огородом.

– Мне нравится про любовь! – возмутилась Анфиса, в сердце которой ещё не успел поселиться реальный персонаж, а только книжный маленький принц бередил душу смутными не взаимными терзаниями.

– Про любовь всем нравится, – поддержала её даже мало начитанная сестра.

– Тогда почитайте «Динку» Валентины Осеевой, – порекомендовала мать, спрятав «Госпожу Бовари» подальше от малышни, – Флобера в старших классах будете проходить, – обнадежила она Анфису, обиженно насупившую брови.

Помешивая макароны, купленные про запас на чёрный день, Татьяна задумалась. Тема любви и женщина в пышном платье на обложке Флобера натолкнули её на мысль, что можно написать любовный роман и продать его в издательство по сходной цене, временно выручив финансы мужа, попавшего в экономическую западню.

В институте она часто писала статьи и заметки для местной газеты. Сочиняла иногда и фельетоны, смешащие сокурсников, с удовольствием читавших житейский юмор о себе и друзьях.

– Мам, можно, я пойду на курсы французского языка? – развеяла её задумчивость старшая дочь Алина, спустившаяся с высоты своей заваленной книгами комнаты в пахнущую макаронами кухню. – Хочу Флобера в оригинале прочесть. Да и для поступления на иняз дополнительный иностранный пригодится.

Взглянув на стоимость желанных курсов, мать выронила ложку и поняла, что без любовного романа не обойтись, если она хочет обеспечить детей не только «Макфой», но и другими благами жизни.

Вечером, уложив малышню, Татьяна уселась за компьютер мужа. «Камелия и Рикардо» напечатала она вверху страницы.

Алексей, вернувшийся с работы ближе к ночи, застал жену задумчиво глядящей в потолок. Ситуация в его делах усугубилась. Клиент, заказавший дорогой двигатель для своего автомобиля, внезапно передумал его выкупать, ссылаясь на потерю прежнего дохода в связи с кризисом. А приличная стоимость запчасти уже была оплачена японцам за поставку, и автосалон ушел в минус, ожидая нового покупателя.

Камышов хмуро поковырял остывшие макароны, и пошёл спать, надеясь, что утро вечера мудренее. Едва он улегся, жена оторвалась от компьютера и ни с того ни с сего приказала:

– Алёша, посмотри на меня страстным влюблённым взглядом!

– Что? – оторвал он тяжелую голову от подушки, думая о злосчастном двигателе.

– Говорю тебе, взгляни на меня, как раньше в молодости, когда мы Алину заделали.

Алексей, всё ещё не понимая, что надо от него жене в двенадцать ночи, упёрся в неё буравчиками глаз с нарастающим раздражением.

– Нет. Не так, словно тебе муха в супе попалась, а с любовью, – отвергла его взгляд жена.

– Это ещё зачем? – недовольно удивился Камышов.

Рассказывать про будущую книгу Татьяна пока не захотела, намереваясь устроить мужу сюрприз.

– Надо! – просто приказала она.

Посмотреть с любовью на достающую его среди ночи жену у Алексея не получилось. Зато вышло взглянуть с психованной болью от осознания, что до рассвета, когда ему снова придется ковылять на проблемную работу и выдавать там чем-то автослесарям зарплату, с каждой минутой ближе.

– Нет. Не так, будто я тебе палец прищемила, а со страстью! – опять не понравилось Татьяне его выражение лица.

Уже два часа она писала любовный роман и дошла до встречи главных героев в тенистом парке. Описать взгляд Рикардо, пронизанный тайным вожделением к Камелии, ей не удавалось. И, как назло, муж оказался в этом слабый помощник.

С него она при встрече планировала списать и мужественный торс, и пронзительные глаза, и крепкую мускулатуру. Однако, взглянув на разъяренно вскочившего с кровати супруга в семейных трусах, она разочаровалась.

– Я целый день вкалывал и решал, где всем вам взять денег! Я могу хотя бы дома обрести капельку покоя! – закричал прототип её брутального героя, тряся наметившимся животиком и засовывая пальцы в редеющую шевелюру. Его глаза, конечно, пронзительно метали молнии, но не страсть, а бешенство пригвоздило к стулу воображаемую Камелию в лице Татьяны.

– Всё лето я вкалываю в ремонте, спасаю своих детей, езжу к тестю, кошу траву вместо ожидаемого спокойного отпуска! Кто просил тебя покупать этот чёртов дом, вбухивая в него все наши накопления? Чем я теперь должен спасать свой бизнес, по-твоему? Ещё и ипотеку надо платить! – психованно вспомнил он про имеющуюся в городе квартиру. – Я хочу просто лечь и отдохнуть! Я имею на это право? – закричал он, натягивая штаны.

– Ты куда? – обиделась Татьяна, беря на руки проснувшегося от шума и занывшего сына.

– Подальше отсюда! – раздосадованный своей грубостью Алексей выскочил из спальни, схватил ключи от машины и выбежал из дома.

Татьяна со слезами на глазах проводила взглядом свет фар в окне и, укачав младенца, бросилась на кровать. Как он смеет так с ней разговаривать! Обида и ненависть заставили её тихо порыдать в подушку. Лишь под утро женщина заснула. Снилась ей длинноногая хохочущая девка, похожая на Ленку из института, сидящая у мужа на коленях и бессовестно целующая его взасос пышными губами.

Кошмар развеялся от рёва проснувшегося Ивана. Встряхнув головой для избавления от сонного морока, заплаканная Татьяна вышла в кухню, гордо неся сына как атрибут победы над проституткой, захомутавшей во сне неудачный прототип Рикардо в лице её мужа.

– Мам, что-то ты отёкшая, – сразу сделала ей сомнительный комплимент Алина, прихлебывая за столом кофе, – попей водички, – посоветовала она, на йоге хорошо изучив тему водного баланса.

– Охренеть! – вспыхнула Татьяна, взглянув на себя в зеркало и ужаснувшись. – Отёкшая – попей водички! НепоКОБЕЛимая логика!

Алина с удивлением взглянула на мать, обычно не употребляющую крепких словцов.

– А где папа? – заподозрила дочь причину помятого фейса и плохого настроения родительницы.

Вспомнив предателя, сбежавшего в ночь к какой-то шалаве, мать молча втиснула сына в люльку и остервенело принялась разогревать на сковороде вчерашние макароны, мечтая, что муж сейчас, как и эта вареная «Макфа», жарится в аду.

Алексей и, правда, чувствовал себя, как в аду. Умчавшись в ночь, он