Макароны с Филеем - Елена Иваненко

ставил единственной целью выспаться в городской квартире, чтоб с утра со свежей головой решить вопросы, связанные с бизнесом. К сожалению, пока он нёсся по темному, скользкому от дождя, шоссе, сон прошел, и мужчина всю ночь пил кофе на тесной после коттеджа кухне, думая, как разрулить наступивший финансовый кризис.

Перенапрягшись за ночь, в офисе его голова отказалась соображать, где достать денег на зарплату работникам. Камышов сидел за столом, вложив подбородок в ладони и беспомощно моргал лопнувшими сосудами вместо глаз, ожидая заявления об увольнении от лучших автослесарей.

В автосервисе работа тихонечко продвигалась, и к концу дня бухгалтер принесла дневную выручку, достаточную для обеспечения его бригады вечерним пивом. Ребята удивились, получив вместо зарплаты средства, достаточные для покупки кулька конфет детям. Но, взглянув на измученный вид хозяина, роптать не посмели и пошли домой за бесплатными люлями от жен, ожидающих получку.

Камышов соскучился по детям, особенно по сыну, но в загородный дом не поехал, а вернулся в квартиру. Ему необходимо было восстановить силы. Среди домашних дел и обиженной жены это не представлялось возможным. Он выключил телефон и завалился спать даже без ужина, сил на который у владельца автосалона просто не осталось.

Утро встретило его бодростью и прохладой. Свежий августовский ветер всю ночь трепал занавески на открытом окне спальни. Он унёс с собой мрачные мысли Камышова, и мужчина проснулся полный сил и энергии. Включив телефон, он увидел двадцать пропущенных звонков от жены, перепугался, что в его отсутствие случилось что-то страшное, и немедленно перезвонил ей.

Татьяна трубку не взяла. Алексей с ужасом представил, что остался один на белом свете, и набрал старшей дочери. После долгих гудков, Алина сняла трубку:

– Да, пап, – недовольно прогнусила она сонным голосом, и Камышов с облегчением понял, что стрелки часов показывают только шесть утра.

– Что с мамой? – взволнованно спросил он.

– А что с ней? – недоуменно протянула Алина. – Спит ещё, наверно. Она какая-то злая последнее время. Ты где пропал?

– У меня все нормально. Проблемы решаю, – ответил отец, и поспешил в автосалон.

Татьяна не спала, но трубку от гулящего мужа брать не собиралась. Вторая ночь Алексея вне дома подтвердила измену хорошо притворявшегося все прошлые годы кобелюки.

Безуспешно звоня десятки раз не берущему трубку мужу, за ночь она пережила мучительное отрицание, не в силах поверить, что её преданный супруг загулял в самое неподходящее для этого время, перед началом учебного года детей.

Утром женщину обуял праведный гнев на обманщика, много лет пользовавшегося её безграничным доверием, и настрогавшего ей четверых детей. Правильно предупреждал отец, не одобрявший в своё время замужество с необразованным лживым работягой!

Яростно сломав любимые наушники Алексея, Татьяна задумалась, можно ли ещё что-то исправить в их давших трещину отношениях, и к полудню поняла, что наушники восстановлению не подлежат, как и их бестолковая с мужем жизнь, давным-давно потерявшая прелесть новизны и букетного периода.

К вечеру, впав в депрессию, из которой её шустро вывел проснувшийся от сырости младенец, в конце концов Татьяна приняла неизбежное, решив развестись с подлецом, гладящим чужие колени в её пошловатых снах. Всё равно будущая книга Татьяны буксовала из-за неромантичного и скучного до книжных страстей мужа.

Черпать вдохновение для своего любовного романа в сером быту, теряя драгоценные годы, не представлялось более для неё возможным. Посмотрев на спящего толстого кота и вспомнив тучную фигуру отъевшегося частыми летними шашлыками супруга, Татьяна испытала только раздражение и намного лучше поняла Эмму Бовари, изменившую заурядному мужу.

Всю жизнь Татьяна осуждала прелюбодейку, но сейчас ей тоже захотелось испытать и забытый трепет, и неясное томление, и жаркое переплетение рук, о котором написал Флобер, лежащий на прикроватной тумбочке в виде открытой книги.

Однако, через минуту терять родного мужа, отдавая его в лапы губастой вертихвостки и меняя привычный ежедневный уклад, ей, кажется, расхотелось, и она досадливо закрыла француза на самом интересном месте.

В отличие от душевной бури жены, не знающей точно чего она хочет, Камышов желал только одного, чтоб его бизнес пришёл в обычную доходную норму, но судьба сыграла не на его стороне. Проведя кучу бесполезных переговоров с поставщиками запчастей, задравшими цены, к вечеру он выдохся и на автомате поехал в квартиру.

Задумавшись, он поднялся в лифте на двенадцатый этаж, и уже у двери вспомнил, что его семья всё лето живет в загородном доме. Спускаться к машине он не захотел, и опять устало завалился на кровать в пустой спальне, намереваясь с утра позвонить жене, целый день игнорирующей его вызовы.

Дочери Камышовых впервые столкнулись с длительным противостоянием родителей, выражающимся долгим отсутствием отца и подгоревшей едой, сдобренной холодными взглядами матери.

– Папа и мама, кажется, больше не любят друг друга, – как великий специалист в любовных отношения, семилетняя Алиса первая вынесла вердикт проблеме, волнующей всех трёх сестер, собравшихся в комнате двойняшек для семейного совета.

– У взрослых так бывает, они часто ссорятся, но это не означает конец любви, – усомнилась начитанная с пяти до семи лет Анфиса.

Шестнадцатилетняя Алина с ней согласилась и добавила:

– Родителей надо помирить, мне надоели придирки матери по пустякам. Обычно отцу доставалось, а теперь мне, как старшей, постоянно прилетает.

– Может, устроить им романтический ужин? – из сентиментального кино Алиса знала толк в склеивании разбитой любви.

– Это, конечно, можно. Деньги в копилке есть. Только как заманить их вместе в ресторан? – задумалась Алина.

Анфиса с размаху села на свою кровать и из-под подушки высунулась книга Людмила Зубковой «Ох и Ах идут в поход». В свои семь лет девочка тянулась к взрослым книгам, но любимой оставалась детская литература с яркими картинками, чего она очень стеснялась, стараясь выглядеть старше и для важности воруя романы с мелкими буквами из комнаты старшей сестры.

– Эврика! – воскликнула Алина, увидев мультяшных героев с рюкзаками на спине. – Папа и мама влюбились в походе, – уверенно заявила она, словно вспомнив историю собственного зачатия, – надо создать им лесную обстановочку, как в молодости, и они помирятся!

– Линка, ты гений! Круто! – восхитилась Алиса, представив себя в походе со смазливым восьмилетним блондинчиком из пруда.

– Это, конечно, здорово, но как мы отправим родителей в лес, если они даже не разговаривают? – здравомыслие Анфисы обломало мечты одинаковой сестры и заставило старшую досадливо пырнуть локтем кота, под шумок усевшегося ей на смуглые колени и кругами вьющего в них гнездо.

Филей свалился со скользких лысых ног сидящей в кресле – груше Алины и тут же мстительно запрыгнул на спинку пуфика поближе к глупой, на его взгляд, голове девушки и нервно застучал по ней хвостом.

Сквозь вьющийся кошачий хвост Алина взглянула на экран телефона, маякнувшего новым сообщением.

– Точно, нам поможет Лёха! Он мастер придумывать всякий кипиш, – впервые так обрадовалась девушка бывшему назойливому поклоннику, тут же позвонив ему. Через пятнадцать минут у девчонок с помощью деревенского Трубадура был готов отличный план.

На следующее утро Татьяна встала с чётким пониманием дальнейшей судьбы своего замужества.

– Мы с папой решили развестись, – буднично сообщила она старшей дочери, попивая на кухне крепкий чай.

– А папа знает об этом? – уточнила Алина, сердце которой привычно ахнуло в яму безысходности и тщетности бытия.

– Я думаю, он догадывается. Тебе какую фамилию хочется? Камышовой останешься или по моей девичьей Ондатровой будешь? – невинно поинтересовалась мать.

Становиться Ондатровой Алине не хотелось, но ответить она не успела, потому что в дом влетели двойняшки и наперебой прокричали:

– Мамочка! Филей пропал!

– Как пропал? – выразила неудовольствие мать. – Кто ему разрешил отлучаться со двора?

– Мы всё обыскали, кота нигде нет!

Впервые котяра решил пропустить сытный завтрак, и Татьяна перепугалась. Нагломордого прохвоста она любила едва ли не больше детей. Вскочив из-за стола, она бросилась по дому.

– Кис-кис-кис! – тщетно водила она под диванами