Макароны с Филеем - Елена Иваненко

Делать было нечего, и домочадцы, от греха подальше расселив подростков по разным комнатам, отправились спать.

Утро понедельника началось с умиротворяющей тишины, и, измученные стрессами, мать и отец едва не проспали на работу. Спустившись в кухню, они с удивлением обнаружили накрытый стол. Румяные блинчики, творожная запеканка и яичница с беконом возбуждали аппетит сытными ароматами.

– Что-то Ираида Ивановна сегодня разошлась! Столько наготовила! – потягиваясь, заметила Анастасия.

Одновременно с Викой в кухню вползла заспанная старуха, уткнулась глазами в стол и обомлела. Готовить для семьи завтрак она не доверяла никому, а тут такое! Ираида Ивановна косо посмотрела на невестку, но, откусив блинчик, сразу сняла с неё все подозрения, так как блинчик оказался божественно вкусным.

Бабуля не успела разгадать тайну появления завтрака, потому что Петр, случайно кинув взгляд в окно, увидел, что из их огорода кто-то пытается стащить овощи.

– Воры! – крикнул он, и все бросились спасать урожай.

Незнакомая бабка, копающаяся в чужой грядке, увидев несущуюся на неё толпу, бросила тяпку и припустила вокруг дома. Пару раз обежав коттедж под звонкое лаянье мопсихи и топот преследователей, ворюга упала на траву рядом с крыльцом и подняла руки.

– Сдаюсь! – прохрипела она.

Ираида Ивановна повалилась рядом. Остальные члены семьи, запыхавшись, окружили двух старух.

– Что вы делали в нашем огороде? – грозно спросила Анастасия.

– Морковку прореживала, – призналась незнакомая бабка.

– Воровали морковь! Как вам не совестно? А еще пожилая женщина! – пристыдила ее Анастасия.

– Да сдать её в милицию, пусть разбираются! – еле дыша, прошипела Ираида Ивановна.

Толстая мопсиха, хрюкая, завершила, наконец, исторический забег вокруг дома и влезла на руки воровки, облизывая её лицо.

– Ага! Вот кто у неё в сообщниках был! – раскрыла преступление Ираида Ивановна. – Даже не залаяла, подлюка, когда эта ведьма к нам в огород влезла!

– Мехрюмах – ты предательница, – укоризненно заклеймила собаку Вика.

– Постойте, – обеспокоился Петр, – а где Хюррем?

Все посмотрели на распахнутые окна комнаты девушки. Под этот адский гвалт она давно уже должна была проснуться.

– Я тут, – сообщила, сидящая на земле незнакомая бабка.

– Мы видим, что ты тут, старая карга! А Хюррем где? – закричала едва не утратившая ценную морковь Ираида Ивановна.

Все посмотрели на распластавшихся по траве старух.

– Как вам завтрак? – спросила вдруг новая бабка.

– Ты ещё и в дом к нам влезла, иуда?! – возмутилась Ираида Ивановна. – И трогала мою любимую поварешку для блинов! – разгадала она секрет появления завтрака.

От обиды она вцепилась незнакомке в седые волосы, и старухи покатились по траве под звонкое лаяние Мехрюмах.

Схватив ведро с водой для полива, Петр с размаху окатил клубок змей, и он распался на две отдельные всклокоченные бабки. Пожилые женщины, тяжело дыша, сверлили друг друга взглядом. Мопсиха преданно заглядывала им обеим в глаза и, высунув язык, тоже тяжело дышала.

– Мы с Настей уезжаем на работу. Вечером мы хотим вернуться в свой дом. Я надеюсь, он еще будет? – строго спросил он мокрых злых старух и возбужденную утренними приключениями Вику, приплясывающую на лужайке.

– Ты, мама, телеканалом «Домашний» отвечаешь за Хюррем! Если с ней или при помощи неё что-нибудь опять случится, я отключу тебе телевизор, – пригрозил Петр Ираиде Ивановне.

Приехав в офис, Гусев отменил планерку, по скайпу срочно связался с китайцами, поведал им историю скоростного взросления куклы и спросил:

– Мы заказывали младенца. Почему у нас в доме появилась вторая склочная старуха?

– Каким образом вы активировали робота? – поинтересовался китаец через переводчика.

– Моя мама по акушерскому опыту по спине ему нахлопала, – вспомнил Петр бабкины откровения.

– Если при активации куклы надавить на спину, то запустится ускоренный режим взросления. Он нужен для того, чтобы производитель на заводе мог из заготовки быстро создать необходимую возрастную конфигурацию заказанной модели, – пояснил разработчик. – Биороботы универсальны, из каждого младенца при помощи определенного количества нажатий в считанные часы можно сделать хоть подростка, хоть старика – конечную стадию взросления.

– А почему ваше изделие имеет отвратительный разбойный характер? – задал Петр мучающий его вопрос, потирая ушибленную креслом промежность.

– Личность биоробота автоматически формируется под стать тому, кто первый прикоснется к его сенсору на спине. Родинка, расположенная между лопаток, считывает личность владельца куклы и копирует её. Это необходимо для комфортного общения изделия и его хозяина, – ответил китаец.

Теперь всё стало понятно. Склочный характер Хюррем оказался копией личности Ираиды Ивановны, нашлепавшей по сенсору младенца при его оживлении и тем самым передавшей ему свою скрытую вспыльчивость и агрессию.

– И что мне теперь делать с двумя сумасшедшими бабками? – озадачился Петр.

– Срок демоверсии вашего робота заканчивается, скоро мы пришлем за ним транспорт, – успокоил китаец.

Приехав вечером с работы, Петр и Анастасия с облегчением убедились, что их дом на месте, не сгорел и даже целый на вид.

Войдя в гостиную, они обнаружили Ираиду Ивановну и дочь сидящими на диване и с тоской глядящими куда-то в пустоту.

– А где Хюррем? – хором спросили родители Вики.

– Её китайцы забрали, – грустно вздохнула бабка и прослезилась.

– А что же ты плачешь? – увидев слезы на глазах обычно непробиваемой матери, спросил Петр.

– Мы сегодня так здорово сходили вместе в собес! Хюррем провела меня без очереди. Потом зашли в гости к Нюрке, и Хюррем надела ей на башку кастрюлю щей, – растроганно всхлипнула старуха.

– Это ещё зачем? – испугалась Анастасия.

– Не зачем, а за что, – уточнила бабка, – нечего чужих мужиков уводить!

– Это кого же у тебя тетя Нюра увела? – поразился Петр.

– Отца твоего, дурья башка, увела бы, если бы он во время не помер, – объяснила старуха, – Хюррем мне родной сестрой стала! Как я теперь смогу жить без неё? – пронзительно вопросила она.

Вика тоже внезапно разрыдалась.

– Так классно иметь сестру! – всхлипнула девочка, потирая шишку на лбу, приобретенную в последней битве за трусы. – Как я теперь буду жить без Хюррем?

И бабка с внучкой, обнявшись, дружно залились слезами. Вдруг старуха побледнела и начала заваливаться на бок, держась за сердце.

– Худо мне, пригласите священника, помирать стану, – трагическим шёпотом попросила Ираида Ивановна родных, окруживших её и медика скорой помощи, меряющего старухе давление.

– Сто двадцать на восемьдесят, как у космонавта, – сообщил фельдшер, – что у вас болит, бабушка?

– Душа болит, – призналась старуха, – вся моя жизнь прошла впустую, без сестры, и помирать придется без сестры, – закатила она глаза.

– Вам лучше обратиться к психиатру, – попрощался с Гусевыми медик скорой.

Благодаря манипулятивным действиям старухи, престарелая Хюррем, возвращенная китайцами за кругленькую сумму, уже на следующий день сидела на крыльце вместе с Ираидой Ивановной, щелкая семечки и громко смеясь над её акушерскими историями. Мопсиха Мехрюмах весело хрюкала у ног пожилых сестер.

Вика тоскливо бродила рядом.

– Дочь, пойди-ка сюда, – позвала её в дом Анастасия.

Вошедшая в гостиную девочка, узрела смущенного отца.

– Кажется, к новому году у тебя будет настоящая сестра, – обескуражено сообщил он.

– Урра! – счастливо завопила Вика. – Я еще в марте Деду Морозу письмо написала! Зря я в него не верила! Пойду бабушкам расскажу!

Она умчалась во двор.

Положив ладони на свой плоский живот, Анастасия растерянно улыбнулась, а дед мороз Петр ласково обнял жену».

Татьяна завершила чтение. Младенец и кот уснули, остальные члены семьи завороженно сидели на местах, даже Алиса после первого абзаца перестала ёрзать на диване и начала слушать повествование, открыв рот. Алексей к ней присоединился, и сейчас сидел изумленно уставившись на жену, открывшуюся ему с неизвестной ранее стороны.

– Писать – это вам не двигатели ворочать! Нюша, да у тебя талант, я, конечно, не специалист в книгах, но… – восхищенно произнес он.

– Зато я специалист, – завила старшая дочь, – мама, само собой, далеко не Достоевский, однако её произведение не лишено здравого смысла.