Лекарь Фамильяров. Том 12 - Александр Лиманский

— Вон она!

Он заорал в голос, забыв про конспирацию, про то, что он нелегал без чипа, и про все инструкции, какие ему за месяц выдал комендант.

Впереди, метрах в ста, между глухим бетонным забором и колеёй, по утоптанной тропинке шла розовая свинья.

Ровным шагом. Не оборачиваясь.

Синий вечерний бант с блёстками был на ней, сидел ровно и в этой промзоне выглядел так, что у Ксюши перехватило дыхание.

Они побежали.

— Нюша! — закричала Ксюша на бегу. — Нюшенька!

Свинка не обернулась.

Она шла тем же шагом, с той же скоростью, расстояние сокращалось только потому, что бегущий человек быстрее идущей свиньи.

— Нюша! Стой! Это я! — крикнула Ксюша.

Ничего.

Саня обошёл её по дуге, забежал вперёд метров на десять и встал поперёк тропинки, расставив ноги и растопырив руки, как встают, когда ловят курицу.

Нюша дошла до него и упёрлась рылом в кроссовок.

И продолжила идти.

Копытца перебирали на месте, скребли по щебню, рыло давило Сане в ногу, и всё это продолжалось ровно с той же скоростью и с тем же усилием, как будто впереди у неё не стоял человек.

— Э, — сказал Саня. — Нюш. Нюша, ты чего?

Она смотрела вперёд, сквозь него.

Глаза были открыты и были нормальные, только за ними никого не было. Так смотрит зверь под глубокой седацией, у которого рефлексы работают, а всё остальное выключено.

Ксюша упала перед ней на колени прямо в щебень.

Она взяла свинью за морду обеими ладонями, приподняла и заговорила своим голосом с придыханиями, — Нюшенька. Маленькая. Ты чего это, а? Ну ты посмотри, это же я. Это Ксюша.

Копытца скребли.

— Ты чего убежала? Мы тебя ищем полдня, — продолжала Ксюша. — Тут же грязно, ты вся в пыли, ты посмотри на бант, он же был чистый.

Скрежет замедлился.

— Ну Нюш. Ну маленькая моя. Пойдём домой, а? — сказала Ксюша. — Тебе яблоки должны, полтора десятка, в карамели. Ты же сама торговалась.

И тут в свинье что-то отщёлкнуло.

Потом она села на задние лапы и вздохнула.

— Ксюша? — узнала Нюша.

Голос был совершенно обычный.

— А чего это мы… — она повертела головой, осмотрела бетонный забор. Осмотрела колею, Саню, стоящего над ней с растопыренными руками. — А где это мы?

Ксюша молчала.

— А почему я тут? — спросила Нюша. — Я шла? Я шла, что ли? Куда я шла?

Она не испугалась.

В этом было самое неприятное, и Ксюша поняла это сразу. Зверь, очнувшийся посреди чужой промзоны в пяти километрах от дома, должен паниковать, метаться и лезть на руки. Нюша просто удивлялась, спокойно и с любопытством.

— Что ты последнее помнишь? — спросила Ксюша.

— Я рисовала, — сказала Нюша уверенно. — Я клетки рисовала, синие, я до лампы дошла. Потом легла спать. Потом… — она задумалась. — Потом вот. Ты.

— А между этим? — спросила Ксюша.

— А что между этим? — спросила Нюша.

Ксюша посмотрела на Саню.

— А где моё яблоко? — вдруг возмутилась Нюша. — У меня было яблоко! Мне Любовь Степановна на ночь кладёт, я его на утро оставила! Кто съел моё яблоко⁈

Саня отошёл на два шага и достал телефон.

— Кирилл, нашлась, — сказал Саня. — Целая, ходит, разговаривает.

В трубке было слышно, как в клинике что-то происходит.

— Штаб принял, — вклинился голос Феликса, было слышно, что комендант держится из последних сил. — Прошу сформулировать состояние единицы для внесения в протокол. Точной формулировкой.

Саня посмотрел на свинью, которая в этот момент требовала у Ксюши компенсацию яблоками и грозила жалобой в бухгалтерию.

— Ну как сформулировать, — сказал Саня. — Нашлась. Целая. Только это… как будто это не она ходила.

* * *

Такси взяли на выезде из промзоны.

Всю обратную дорогу Нюша сидела у Сани на руках, обёрнутая его же курткой, и болтала без остановки. Бант испорчен и его надо стирать, сеанс сегодня уже точно сорвался, а она готовилась. Про яблоки в карамели, которых теперь полагается не полтора десятка, а два, с учётом морального ущерба и утраченного имущества.

Когда я спросил: почему нарушили конспирацию, Саня ответил, что водитель попался глухонемой. С этим я спорить не стал и велел оставить ему на чай побольше.

Ксюша по его словам сидела рядом и держала руку у неё на спине.

Пуховик всю дорогу сидел на переднем сиденье, развернувшись мордой назад.

Номер я набрать не успел, телефон зазвонил сам. Тогда-то мне всё это и рассказали.

Сперва я стоял в тамбуре, в начале первого, смотрел на экран, где высвечивалось имя Денисова.

— Поймали, — сказал он на выдохе. — Целая. Ходит, говорит, требует яблок. Уже везут.

Я закрыл глаза.

— Что с ней? — спросил я.

— Внешне ничего, — сказал Денисов. — Ксюша говорит, ни одной царапины. Но там… Михаил Алексеевич, там странное. Приезжайте, они через полчаса будут.

Я зашёл обратно в бокс на десять минут.

Записал в ленту всё, что нужно, проверил дренаж, оставил распоряжения по вечернему замеру и по кормлению. Пациентка стояла у барьера и следила за мной.

Дронов ждал у выхода.

Он оглядел меня, телефон в моей руке и дверь за моей спиной.

— Езжайте, — сказал он.

Ни одного вопроса. Он просто отпустил меня одним словом и кивком, я эту услугу запомнил, потому что человек, который сорок лет читает людей, прочитал меня за две секунды и не стал в этом копаться.

— Завтра в десять вернусь, — сказал я.

— В десять, — подтвердил он.

В такси я перебирал версии.

Испуг. Зверь пугается, бежит и прячется в первую же щель, где и сидит, пока не найдут. Нюша не пряталась, она шла по прямой через полгорода. Пугаться было нечего, двор пустой, на записи ни движения, в клинике спали.

Побег. Звери сбегают от голода, боли, плохого обращения и в поисках пары. У этой суточный паёк, отдельная студия, мольберт, парадные банты и человеческий статус в коллективе. Сбегать ей было некуда и незачем.

Выманили. Чем? Еду она бы съела на месте и вернулась. Голос? Свинья не пошла бы на чужой голос через дорогу с трафиком. И главное, как? Через закрытую дверь, которую она сама и открыла изнутри, во дворе, где на записи не было ни одного человека.

Все версии рассыпались об одни и те же факты, после них оставалась дыра.

А в дыре лежала одна деталь, которую мне передал Денисов со слов Ксюши.

Она шла как по нитке.

В клинику я вошёл в половине второго, в холле стоял праздник.

Нюша сидела на стойке, вымытая, с расчёсанной щетиной и в чистом банте, синий уже отправили в стирку и надели