Властитель - Антон Кун

Пространственная магия не работала, поскольку проклятый Хеймдаль наглухо закрыл весь дворец своей силой. Она этого монстра сразу узнала по характерному току энергии в реальности. Хеймдаль был рождён для одной единственной цели — создавать врата. Он их создал во дворец и по своей инициативе принялся их охранять.

Вот из-за него и пришлось отступать через план смерти.

Местные твари почуяли её суть и слабость, отчего поспешили напасть.

Игнатьев, сильнейший маг смерти из когда-либо ей виденных, встал грудью на их защиту и получил несколько тяжелейших ранений. Но он смог вывести их за пределы действия силы Хеймдаля, хоть и сам оказался в очень тяжёлом положении.

Для того, чтобы спасти дочерей, ей пришлось оставить Игнатьева. Он бы просто не пережил портал. Дочери отправились в одну из деревень в Ростовской области, где их ждал скромный дом, о котором никто не знал, а сама императрица сначала передала столпа империи на руки медиков, которых вызвала, после чего отправилась следом.

Сейчас она радовалась, что в её дочерях есть что-то от Мары. Что-то такое, что не позволяет девочкам впасть в истерику, нечто холодное, прямо как у неё.

Женщина сузила глаза, представляя свою вторую половинку, и решительно кивнула самой себе.

Она им отомстит, и Безымянному, и Маре, и начнёт прямо сейчас.

— Мамочка, — раздался голос младшенькой, и в нём она услышала дрожь на грани слёз.

— Да, детка, — она мгновенно вернула облик императрицы, да так, что в полумраке комнаты ребёнок ничего не заметил.

Девочка подбежала к ней и уселась на колени. Несколько секунд они молча сидели в обнимку, после чего младшенькая спросила:

— А ты тоже умрёшь, как папа?

— Милая, — прижала к себе ребёнка императрица, — почему ты решила, что папа умер.

— Я это знаю, я чувствую, — после чего дочь шмыгнула носом и заревела, со всей силы обнимая маму: — Пожалуйста, — услышала императрица сквозь её и свои слезы, — не бросай меня.

Не колеблясь, она тут же пообещала не бросать дочерей, лишь мимолётно бросив взгляд на отражение. Она больше не богиня смерти и хлада, теперь она прежде всего мать и единственный оставшийся в живых родитель.

К ним присоединилась и старшая дочь, после чего они ещё долго сидели. Они плакали и говорили, пока дети окончательно не вымотались, да и она сама.

Так они и уснули на одной кровати.

И пусть враги живы, а их любимый отец и муж нет, но остался ещё наследник.

Да, это не её сын, но этот человек умудрился стать личным врагом Мары и Безымянного когда ещё был никем в этом мире. И что-то ей подсказывало, что после того, как он получит власть, тем двоим точно не поздоровится.

* * *

С помощью отца невесты, князя Красноярского, у меня получилось собрать почти всех князей, кроме Сахалинского и Калининградского. Те на связь не вышли, даже не прокомментировав своё решение.

Что ж, разбираться с ними буду сразу после того, как уничтожу нависшую над государством угрозу.

Богдан Михайлович оказался раненным в плечо, причём ранение, как и у Игнатьева, не заживало от аспекта жизни, отчего он выглядел потрёпанным. Встретились мы у него же в особняке. Особняк располагался в коттеджном посёлке в пригороде Красноярска, поэтому не пострадал.

Я пожал его руку и оглядел плечо.

— Лучший целитель княжества, из тех, кто выжил, не смог ничего сделать. Говорит, аспект просто не работает. Не знаю, как такое возможно, но тот, кто меня атаковал, был сущим дьяволом, — прокомментировал он, заметив моё любопытство.

— Давайте я попробую, — я сосредоточился, вслушиваясь в инструкции Хроноса.

Где-то в каком-то фильме я видел такой трюк — со временем, и подумал, раз у меня есть нужный аспект, то почему бы и нет? Как выяснилось, всё реально, но только на определённых условиях.

Князь непонимающе посмотрел на меня, а я уже во всю колдовал. Было это совсем не так, как с любой другой силой.

«Время — это иллюзия, созданная гравитационным полем. Во вселенной времени не существует. Но это лишь часть правды. Другой частью, которая лежит за гранью понимания науки физической, является наблюдатель. Именно он видит эту иллюзию, верит, и она превращается в реальность. Посмотри на его плечо. Что ты видишь?» — вещал у меня в голове Хронос.

Я взмахом меча, что возник у меня в руке, рассёк пиджак, а вместе с ним и бинты.

Князь даже не вскрикнул, уже без удивления следя за моими действиями. Видимо понимает, что я ему вреда причинить не хочу, а иначе бы уже напал.

«Вижу рану», — отозвался я.

«Как думаешь, как давно нанесли эту рану?»

Я оценил сочащуюся темной кровью колотую рану… Характер, глубину и главное запах странной силы, что до сих пор не выветрилась. И вдруг понял — ранению меньше суток!

«Меньше суток», — мысленно озвучил я.

«Хорошо. А теперь вспомни. Каково это было, в то время».

Я нахмурился, не понимая как это вообще связано. Я же не присутствовал лично в тот момент, когда ему наносили травму.

«Не понимаю», — мысленно отозвался я.

«Тебе не нужно было присутствовать при тех событиях», — сразу понял он. — «Ты должен лишь вспомнить само время. Ощущение от его иллюзорного течения».

Я добросовестно припомнил последние события, что в основном носили характер битв с короткими передышками, но, как и ожидалось, ничего такого не всплыло. Как вообще можно почувствовать время? Ну, бред же.

«Это не реально», — уже начиная раздражаться, мысленно произнёс я.

«Что есть реальность? Лишь то, как мы сами воспринимаем этот мир. У каждого она своя. Для одних вокруг лишь черное и белое, для других — цветов столько, что у некоторых даже названия нет».

Я чуть качнул головой от его философии в стиле «матрицы».

Мой жест заметил Барклай.

— Всё плохо? — голос, как и подобало одному из влиятельнейших князей империи, звучал ровно, а вот в глазах читалось беспокойство, вполне понятное. Не каждый день тебя ранят так, что магия жизни не может помочь.

— Мне нужно время, — сказал я, тщетно пытаясь «вспомнить ощущения времени».

Несколько секунд так продолжалось, и Хронос вновь заговорил.

«Ты что-то помнишь из своего детства?»

«Деда помню, как в деревню ездил. Маму помню, она всегда любила меня вне зависимости, что я делал или не делал. Отца помню. Он часто смеялся, а когда постарел, стал больше ворчать».

«Хорошо. А теперь вспомни каково это было, когда все тебя любят, и ты ощущаешь себя центром вселенной? Каково это быть ребёнком?»