Властитель - Антон Кун

«Но его кошмары. Они скорее всего ждут тебя, отслеживая появление в их мире. Удивительно, как они не пришли к тебе во снах и не разорвали душу», — предупредил Хронос, отчего на моём лице возникла улыбка.

«Я на это очень надеюсь, — и добавил: — Боровик Иваныч ещё давно обучил одной хитрости. Когда я засыпаю, то сотворяю заклятие невидимости для ночных кошмаров. Оно очень простое. Даже тогда, в самом начале моего пути по стезе магии, у меня получилось его освоить и использовать».

«Твоё везение действительно впечатляет».

«С детства не любил кошмары. Мало того, что неприятно, так ещё и на утро просыпаешься без капли энергии, и весь день насмарку».

«Тогда подними клинок и вспомни то место, где вы с ним сражались».

«Логично. Это и его родной мир, и мы точно знаем, что он там побывал лично».

Я поднял меч и, слушая инструкции Хроноса, сделал размашистое движение перед собой, рисуя в воздухе крест, параллельно «вспоминая» то время, когда сражался с Безымянным.

То время пахло «силой и решимостью». Я не понимал, в чём была связь. Хронос лишь отмахивался словами, что, когда у меня откроется третий глаз, и я увижу всю картину целиком, а не её отдельный мельчайший кусочек, понимание придёт.

Честно говоря, я не очень жаждал обрести подобную мудрость, поскольку подозревал, что этот «запах времени» отражал глобальную обстановку в мире или в большей её части. Как тогда, когда шли сражения по всей империи, время пахло страхом.

От моих взмахов в пространстве осталось два золотых пореза. Несколько секунд ничего не происходило, а потом получившийся крест вспыхнул энергией, образовав проход.

Несколько секунд я помедлил, окутывая себя золотистой энергией меча, потом шагнул в портал в Навь. Впереди раскинулась неизвестность вечно изменчивого и нестабильного мира, но я твёрдо знал свою цель. Наконец я найду эту тварь, что сделал меня императорам и откручу ему голову.

* * *

Он позабыл своё имя. Точнее он его помнил, но перестал на него реагировать, если вдруг слышал. Всё его естество превратилось в воплощение голода. Сначала он поглощал еду, но это почти не помогало, и в какой-то момент он решил поохотиться на живую добычу.

Лес встретил его мёртвой тишиной, но он каким-то образом чувствовал, что за холодом и сугробами притаилась жизнь.

Несколько часов он пробирался по непролазной чаще, и когда силы почти покинули его, тело внезапно обрело взрывную энергию. Он рванул вперёд, прямо туда, где обнаружил добычу.

Ружье, что оттягивало его плечо, полетело в сторону. Сейчас, когда охота адреналином бешено помчалась по венам, он понял, что ему не нужен огнестрел.

Мир размазался, а по ушам ударил ветер от скорости, которую его тело развило.

Секунда и вот он перед сугробом, где теплилась одна большая и пяток поменьше жизней.

«Как же мне копать? Даже лопаты нет», — промелькнула мысль у него в голове. И тут же, словно прочитав его мысли, из рук вырвались чёрные щупальца, что немедленно погрузились в снег.

Он вскрикнул, попытавшись отступить и стряхнуть с рук гадов. Но тело с трудом слушалось, словно он превратился в марионетку на невидимых нитях. Или видимых…

Он с ужасом посмотрел на извивающиеся щупальца. Ему стало невыносимо страшно, из глаз потекли слезы.

— Господи, спаси, и сохрани, — дрожащим голосом прошептал он, а в голове возникло понимание.

Причём оно пришло от проклятого червя, что впитался ему в руку на рыбалке.

— Это всё часть силы, чтобы не быть съеденным, — озвучил он.

Много раз ему хотелось сдаться, чтобы тварь пожрала его, но каждый раз, когда он почти уже решался на отчаянный шаг, в голове вспыхивала чужая мысль. Тварь просто найдёт новое тело, причём скорее всего кого-то из его родственников, как наиболее близких по крови.

Тем временем из сугроба раздался испуганный писк, и щупальца вытащили из снега лисицу и несколько маленьких щенков.

Как только он увидел их вживую, рот тут же наполнился слюной. Подчиняясь его голоду, щупальца приблизили несчастных животных к его лицу, что от ужаса заверещали ещё сильнее.

— Это неправильно, — прошептал он, а живот скрутило от боли. Голоду было плевать на его мораль. Если он не поест, то сам станет пищей.

Он подтянул к себе одного из пищащих щенков и открыл уже рот, не заботясь о том, что, физически лисёнок никак не сможет протиснуться между зубов, как услышал вдали голос:

— Егорушка!

Глава 8

Он замер. От удивления даже голод отступил и куда-то пропал.

— Егорушка! Ау! — громче, человек, что ощущался куда более ярче, чем семейство лисиц, которые до сих пор пищали, скованные черными щупальцами, приближался.

Вот ветки затрещали, и на снежной поляне оказался седовласый крепкий мужчина, с карими глазами, в которых читалась тревога.

— Сынок! Ты как⁈ — бросился к нему отец, но не слишком быстро, поскольку Егор стоял по колено в сугробах, а вокруг не было его следов, словно он свалился с неба. Но обеспокоенный отец не обратил на это внимание. Всё что его волновало — это благополучие его сына.

— Отец… — слова комом застряли у него в горле, а голод, который лишь сделал вид, что испуганно отступил, внезапно вновь поднял голову.

Да так, что мир вокруг закружился, а когда пришёл в норму, щупальца, которые он каким-то чудом спрятал за мгновение до появления отца, вновь появились.

Вот только теперь они сдавливали не лисят с лисицей, а добычу куда более крупную.

— Сы… нок… — с трудом прохрипел старик. И от этого в груди Егора, теперь он вспомнил своё имя, зажглась такая жгучая ярость, что он невольно зарычал.

Щупальца испуганно отпустили старика и тот рухнул на снег. Тяжело дыша, старик поднял глаза, в которых совсем не было испуга. Только боль и страх за него, за Егора.

— Я… тебя… люблю, — выдавил Егор из себя и заставив щупальца подчиняться, молнией рванул в глубь леса. Даже если ему суждено стать монстром, он приложит все силы чтобы стать человеком. Как говаривал отец: главное — то, что внутри, а не снаружи.

Ведь теперь он помнил своё имя и уже никогда не забудет. Голод вновь дал о себе знать, и Егор втянул носом воздух. В лесу была дичь, и он больше не станет медлить. Чтобы выжить нужны силы, а чтобы не потерять себя — воля.

* * *

Аглая лечила людей и думала о своей свадьбе и о том, что они не смогли перекинуться с Алексеем даже