Властитель - Антон Кун

Расправится с ними вышло почти играючи, несколько взмахов золотым клинком, причём разрезы были в десяток раз ярче, чем все предыдущие.

— Говори, любимая, — упав на нашу кровать в Святом лесу, произнёс я в трубку.

— Аглая, она… — Зевана замялась на секунду, словно раздумывала, стоило ли продолжать, — … не просыпается. Совсем.

— И лишь поцелуй истинной любви развеет чары.

— Что? — недоуменно уточнила она.

— Это я так, от усталости. — Я ударил себя по щекам и одновременно по организму прокатилась волна энергии жизни, отчего в культе зачесалось. Хотя доспехи и имитировали руку очень натурально, тело знало, что не хватает чего-то важного.

— Я скоро буду, — ответил я и мысленно обратился к Хроносу: — «Я хочу вернуть руку».

«Понимаю тебя», — сразу отозвался тот, — «Заново выращенная рука не будет иметь прежней мышечной памяти, а значит и навыки станут слабее. Но при использовании отмотки времени на себя, существует риск погибнуть или потерять часть души», — предупредил он.

Его тон не выдавал и капли беспокойства за меня.

Правда я знал, что не все эмоции чужды моему божественному фамильяру.

К сожалению, эмпатия не входит в этот список.

Развеяв черную руку, я сосредоточился. Чётко вспомнив тот момент, когда её лишился, и то, как тогда время пахло страхом, я заставил конечность вернуться. В отличие от княжеской раны, рука материализовалась в воздухе так, словно её частицы всё время витали вокруг и теперь просто собрались в единое целое.

А ещё боль была такая, что я упал с кровати и катался по полу, истошно вопя. Казалось, что меня разрывает изнутри.

Когда этот ад закончился и я лежал глядя в потолок, Хронос подал голос, но в этот раз проявившись в реальности.

— Удивительная духовная стойкость, — сказал он, разглядывая меня с любопытством вивисектора. — Одно дело использовать отмотку на других, и совершенно иное на себе. Ведь нужно умудриться не потерять контроль в то время, когда дух внутри не стабилен, и душа в любой момент может исторгнуться в круг перерождения.

Очень хотелось материться, но я сдержался. Просто бесполезно ругаться на этот бесчувственный кусок эфира или из чего там состоят призраки.

— Почему не предупредил? — вместо брани, уточнил я

— Я же сказал про душу, — равнодушно пояснил он.

Я вздохнул. Всё время забываю, что это существо не человек, и если когда-то им было, то уже успело позабыть об этом за тысячелетия в божьей ипостаси.

Проверив руку, я с удовлетворением кивнул. Всё было точно так же, как и до потери, никаких отклонении от нормы.

Выдохнув, я открыл портал и оказался у знакомого лазарета.

На встречу мне выбежала Зевана. Её прекрасные зелёные локоны сейчас были варварски спрятаны под белым чепчиком медсестры, отчего я ещё раз вздохнул. Кажется, организм требовал не только битв, но и разрядки. Вот только по лицу супруги было очевидно, что если это и случится, то не в ближайшем будущем.

Девушка пёрышком кинулась мне на шею, крепко обняла, после чего отстранилась и потянула внутрь, на ходу повторив то, что сказала по телефону:

— Аглая присела отдохнуть, прикрыла глаза и больше не просыпается. Очень похоже, что она где-то в Нави. Состояние стабильное, никаких признаков заболеваний нет. Я позвонила Мерлину, но тот недоступен. А номера Вознесенского я не знаю.

Умница сразу поняла, что произошло, а вот я… должен был подумать о том, что тварь прознает о моих отношениях с Аглаей и обязательно ударит по ней. Нужно было обеспечить её безопасность при погружении в сон, как я это в своё время сделал с Зеваной.

Встряхнувшись, я выкинул из головы лишние мысли. Все мы люди, и можем ошибаться, вопрос только в том, способны ли преодолеть это и в итоге исправить, победив обстоятельства и последствия.

Никогда не страдал приступами самобичевания, а потому кто-то мог бы сказать, что у меня нет чувств или что-то в этом роде, но это не так. Просто я не переживаю о совершённой ранее ошибке, время уже не вернуть, хотя возможно, когда-нибудь эта аксиома для меня станет не актуальной, но не сейчас. Так вот, былого не воротишь, а вот будущее в моих руках.

Поэтому подойдя к кровати со спокойно спящей девушкой, я обратился к Зеване:

— На самом деле это не плохо. Я пытался найти в Нави след Безымянного, но безуспешно. А сейчас эта тварь точно не сможет уйти от меня.

На этом я сел рядом с кроватью и положил на лоб Аглаи свою ладонь. У неё не было жара, как и сказала Зевана, она была здорова, внешне. Я прикрыл глаза и услышал в голове голос Хроноса:

— Готовься. Они нападают!

Мир смазался в буйстве цветов, и я оказался посреди каменного плато, на котором, словно деревья, возвышались белые древнегреческие колонны.

— Тематическая вечеринка? — хмыкнул я и резко рванул в сторону, на лету отмахиваясь клинком от сгустка энергии. Часть из которого запятнала золотую поверхность лезвия. Эта сила та же, что ранила князя Барклая де Толли и от которой не помогла магия жизни.

Коричневая дрянь налипла на меч, чем изрядно меня удивила. Такого я ещё не видел.

При этом я не останавливался ни на мгновение, попутно оставляя золотые линии в воздухе, как я это делал в теневом мире.

Здесь же магия была доступна далеко не вся. Навь — странное место со своими законами, в котором сила воли куда важнее объёма и плотности источника, что бьётся в унисон с сердцем.

Поэтому, со стороны мои передвижения сейчас были похожи на кадры из старого фильма, у которого частично порвана плёнка, и в кинотеатре её склеили как есть.

Были у такого манёвра и свои минусы. Перемещаясь так, мой золотой барьер так же оказался с прорехами, что не позволяло создать полноценный магический конструкт.

Спустя десяток секунд мне наконец-то удалось определить направление, откуда стреляли этой поганой магией, от которой воняло нечистотами.

— Мы заберём твою душу, — послышался замогильный голос, и я отправил золотой разрез на голос, при этом до сих пор не увидев самого врага.

— Гра-а-а-а-а! — раздался озлобленный рёв, а обстрел прекратился.

Из воздуха появилась женская фигура с громадными кожистыми, метра три в размахе крыльями, покрытыми густым темным мехом, и двумя женскими головами с горящим красным глазами.

— Мы — Стражи Загробного царства Аида! И сейчас мы вырвем из твоего мелкого тела твою ничтожную душонку!

Пока они это говорили,