Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад

на чем остановиться надолго… Когда иссякли наши обыкновенные мальчишеские разговоры, он начал рассказывать фантастический роман, в котором мы были главными действующими лицами. Фантазия Игоря была неудержима; Всемирный потоп и жизнь уцелевшей горсточки людей на вершинах Памира, потом мы основывали государство на Филиппинских островах, потом появлялась война с японцами, бесконечные героические приключения на подводной лодке, одним движением руки превращавшейся в самолёт, революция в Петербурге и свержение Николая II, полёты на Марс — всё чередовалось в непрерывном, ежесекундно менявшемся калейдоскопическом вихре. Иногда нить повествования Игорь передавал мне, пока я не постиг тайны управления непокорными разбегающимися во все стороны словами».

Летом 1914 г. Леонид Андреев забрал сына от Рейснеров. «“Тебе необходимо покинуть Рейснеровскую семью. Они злые и ненавидят всех людей…” Я убежал на берег реки и там, забившись в заросли осинника, начал плакать, захлебываясь и давясь моими первыми недетскими слезами», — вспоминал Вадим.

В это лето Леонид Андреев был уверен, что с ним произойдёт несчастье, и единственный раз в жизни написал завещание. В нём он поручал Вадима вплоть до его совершеннолетия Рейснерам. «Как видно, боязнь ненависти к людям, внушаемая мне Рейснерами, была не так уж сильна», — пишет Вадим.

Началась мировая война, отношение к ней Рейснеров и Андреева было противоположно. Андреев считал, что эта война — спасение для России. О возвращении Вадима к Рейснерам не могло быть уже и речи.

Вадим Андреев написал о 18-летней Ларисе: «Её темные волосы, закрученные раковинами на ушах, серо-зелёные, огромные глаза, белые прозрачные руки, лёгкие, белыми бабочками взлетавшие к волосам, когда она поправляла свою тугую прическу, сияние молодости, окружавшее её, — все это было действительно необычайным. Когда она проходила по улицам, казалось, что она несёт свою красоту как факел, и даже самые грубые предметы при её приближении приобретают неожиданную нежность и мягкость. Я помню то ощущение гордости, которое охватывало меня, когда мы проходили с нею узкими переулками Петербургской стороны, — не было ни одного мужчины, который прошёл бы мимо, не заметив её, и каждый третий — статистика, точно мною установленная, — врывался в землю столбом и смотрел вслед, пока мы не исчезали в толпе. Однако на улице никто не осмеливался подойти к ней: гордость, сквозившая в каждом её движении, в каждом повороте головы, защищала её каменной, нерушимой стеной».

Другие её современники, родственники, знакомые, друзья добавили свои штрихи: любила всё яркое, даже резкое, с трудом сдерживала свои порывы; проскальзывали в ней склонность к театральности, некоторая доля сентиментальности; не терпела никаких упрёков.

Она была крупной, высокой женщиной удивительно пропорционального сложения. В ней сочеталась спортивная подтянутость, лёгкость, некоторая суховатость, ненамеренная пластичность и тонкое неуловимое кокетство.

Дальнейшая судьба Вадима весьма любопытна. В октябре 1917 г. Вадим уехал к отцу на дачу. В 1918 г. белофинны захватили Карельский перешеек, и Вадим вместе с домом, подобно многим петербуржцам, как, например, Илья Репин, попал в эмиграцию вместе со своей усадьбой.

В 1920 г. Вадим Андреев отправился служить к барону Врангелю. Но, прибыв в Марсель, узнал, что врангелевская армия эвакуировалась из Крыма в Константинополь. Андреев вместе с несколькими другими белыми офицерами через Константинополь пробрался в Грузию. В феврале 1921 г., когда Красная Армия вошла в Грузию, Вадим с товарищами вступили в ряды находившихся в Грузии кубанских самостийников-«зелёных», которые разбежались после первого же боя.

В марте 1921 г. Вадим эвакуировался обратно в Константинополь, учился в Константинопольском русском лицее, а после его закрытия в конце 1921 г. — в Константинопольской русской гимназии, которую вскоре перевели в Софию. Оттуда, получив стипендию Уиттимора (поддержка эмигрантской студенческой молодёжи), отправился учиться в Берлинский университет.

В Берлине Вадим совместно с Анной Присмановой и Георгием Венусом участвовал в издании коллективного сборника «Мост на ветру» (дебютная публикация поэта). Входил в Берлинскую литературную группу «4+1».

В 1924 г. Андреев вместе с Венусом ходатайствовал о возвращении на родину. В то же время всех уиттиморовских стипендиатов из соображений экономии перевели в Париж, и Андреев, не дождавшись ответа посольства, переехал туда.

Во Франции Андреев женился на Ольге Черновой-Фёдоровой, падчерице и приёмной дочери председателя Учредительного собрания России Виктора Чернова (у них родились сын Александр и дочь Ольга, в замужестве Андреева-Карлайл). Один из организаторов «Союза молодых поэтов и писателей», участник литературного объединения «Кочевье».

В 1932 г. по рекомендации М.А. Осоргина Андреев был посвящён в масоны в парижской русской ложе «Северная звезда», её секретарь в 1935–1937 гг., 1-й страж в 1940–1945 гг., 2-й страж в 1945 г. и в 1947–1949 гг. Одновременно стал одним из инициаторов создания независимой ложи «Северные братья», созданной М.А. Осоргиным и не входившей ни в одну масонскую великую ложу.

Во время оккупации Вадим жил на острове Олерон, принимал участие во французском Сопротивлении. 15 декабря 1944 г. арестован фашистами, отправлен в тюрьму Боярдвиль, затем партизаны добились его освобождения, обменяв на немецких военнопленных. С 1945 г. — член Союза советских патриотов, за что был исключён из парижского Союза русских писателей и журналистов.

Приняв советское гражданство в 1948 г., в Советский Союз не переселился, хотя неоднократно бывал там, начиная с 1957 г. В 1949 г. уехал в США, жил в Нью-Йорке, получил работу в ООН. Работал в ЮНЕСКО как советский представитель в издательском отделе, c 1959 по 1961 г. — в издательском отделе Европейского отделения ООН (Женева).

В октябре 1964 г., после снятия Н.С. Хрущёва со всех постов, Андреев вывез на Запад рулон фотоплёнок с большей частью архива Солженицына, в том числе и рукопись романа «В круге первом». В пятом дополнении к мемуарам «Бодался телёнок с дубом» («Невидимки») А.И. Солженицын перечисляет Вадима Андреева среди своих 117 тайных помощников, помогавших ему размножать, хранить, прятать, перевозить рукописи и материалы к ним.

Последние годы жил в США, где работал в ООН. Скончался 20 мая 1976 г. в Женеве, откуда его прах был перенесён на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.

Глава 6

Поэты и война

1 августа 1914 г. началась Первая мировая война, продлившаяся 1568 дней. В ней участвовали 38 стран из 59 существующих на тот момент.

Кто конкретно виноват в развязывании её? Планы сторон, характер войны и значение Версальского мира для последующей истории человечества.

Естественно, что пропаганда 1914–1918 гг. всех воюющих государств обвиняла в агрессии своих противников. К примеру, весьма любопытны обличения русских военных и интеллигенции «звероподобных тевтонов». Ну а после заключения большевиками Брестского мира около 300 тысяч офицеров, помещиков и интеллигентов драпанули на оккупированные немцами территории и стали воздавать хвалу германской армии, а также вступать в воинские формирования, создаваемые немцами: гетманскую армию Украинской державы, Северо-западную русскую армию и т. д.

Ленин указывал, что война