Не надо боли - Лина Коваль

Упираюсь ладонями и подтягиваюсь, чтобы забраться.

— Подними голову, — Ренат щедро поливает хлоргексидином сложенный в квадрат бинт и подходит ближе.

Бедро упирается в мое колено.

Задрав подбородок, придерживаю полотенце. Пальцы дрожат, это наверняка заметно.

— Ты убил его?.. — спрашиваю, чтобы хоть как-то переключиться.

— Ранил в плечо, — отвечает, обдавая горячим воздухом мою шею.

— Ты… когда-нибудь убивал?

Аскеров молчит. Готовит новый бинт, смачивает его.

— Я думаю, что ты убивал. И мой отец тоже.

— Не думай об этом.

— Я не говорю, что это плохо. Они очень опасны. Те, кого вы убиваете.

— Это называется «ликвидация».

— Вот как?..

Опускаю голову и с интересом наблюдаю, как он выкидывает испачканные бинты в мусорное ведро и собирает аптечку.

— Ты… придешь ко мне на день рождения?.. — снова нарушаю тишину.

Ренат коротко смотрит на мою грудь и отрицательно качает головой.

— Я хочу, чтобы ты пришел. Можешь… без подарка.

Он усмехается и снова подходит ближе. Положив тяжелые ладони мне на плечи, молча изучает порез, который совершенно меня не беспокоит.

Беспокоит другое.

Подаюсь вперед и, обхватив мужественное лицо, прислоняюсь ртом к жестким, сухим губам. Ласкаю их и отчетливо, громко вздыхаю.

Я жду инициативы от Рената, но ее нет. Никакого желания меня поцеловать, даже слабого.

Аскеров как изваяние. Холодная древнегреческая статуя.

А я точно не в себе. От будоражащего сердце удовольствия прикрываю глаза.

Мой единственный опыт — поцелуй со знакомым парнем в какой-то тупой студенческой игре в учебном кампусе. Тогда было больше неприятно: от чужих прикосновений, запаха и слюней.

А сейчас?..

— Вижу, тебе гораздо лучше. — Ренат отступает, убирая руки в карманы брюк.

Направляется к двери, а я вдруг решаюсь.

— Если бы я согласилась?.. — ловлю съезжающее с груди полотенце.

Проступающие мышцы на спине напрягаются. Это заметно даже через рубашку.

— Вчера. Согласилась сделать тебе… приятное. Что тогда?..

Обернувшись, он медленно вздыхает и, глядя в пол, качает головой, будто бы разочарованно.

— Не о том думаешь, девочка… Вообще не о том.

— Объясни…

— Лучше подумай, как бы ты себя чувствовала, если бы я сделал себе приятное. Без просьб. С помощью твоего рта.

— Ты бы так не поступил, Ренат, — тихо возражаю.

— Ты меня не знаешь, Эмилия.

Снова отворачивается, чтобы покинуть квартиру.

— Но… Я хочу тебя узнать, — бесстрашно хватаюсь за последний шанс.

Соскользнув со столешницы, иду в коридор.

— Закрой за мной дверь, Эмилия, — Аскеров холодно приказывает, доставая из пиджака зажим для денег. Оставляет на комоде пятитысячную купюру. — Твой рюкзак привезут завтра. Отцу я позвоню.

Глава 15. Эмилия

День моего девятнадцатилетия начинается с подарка, который шокирует и одновременно вызывает восторг. Отец вручает мне ключи от новенького автомобиля.

Это «Тойота». И это седан.

Возможно, не совсем то, что я бы хотела, но совершенно точно эта машина отвечает всем требованиям безопасности. Другую папа бы мне не купил.

— В автошколу тебя записал. Прогонят по ускоренной программе. Только старайся, — недовольно сообщает он, глядя в сторону.

— Уи-и-и! Спасибо, — улыбаюсь, подаваясь вперед.

Хватаю его за широкие плечи и прижимаюсь к груди. Всего на секунду. Почувствовав общую неловкость, отстраняюсь, а он два раза похлопывает меня по спине. Раз. Два.

— Ну-ну, давай.

— И за то, что друзей разрешил сюда пригласить, спасибо.

Где-то к пяти часам все собираются в беседке перед домом. Всего человек пятнадцать. Мои одноклассники, включая Сему, Петра, Баху, Кензо и Искру, которую я пригласила в самый последний момент.

— С днем рождения, — поздравляет она, приглаживая фиолетовые волосы и поправляя просторное платье.

Быстро обнимает меня и только потом рассматривает мой наряд шоколадного цвета: короткий топ и кричащую мини-юбку.

— Выглядишь, конечно, секси. Ноги от ушей, — Искорка вздыхает, будто бы это совсем не комплимент. — Как у осьминога…

— Скажешь тоже, — шутливо закатываю глаза.

— И живот плоский. Ты вообще ничего не ешь, да?

— У меня… хороший метаболизм.

— Все вы так говорите, а потом оказывается, что едите только по средам.

— Эмилия-я-я, с днюхой, — тянет Сема, по-хозяйски приобнимая меня за талию. — А музыку можно врубить? Давид Андреевич нас не задержит?..

— Тебя, Черепанов? — смеюсь, отстраняясь. — Вряд ли. Можешь врубать свою музыку!..

Отвернувшись от гостей, рассматриваю отца, который задумчиво курит в кресле на террасе у дома. Мой личный праздник навсегда граничит с самым большим горем папы.

В этот день умерла моя мама.

Когда до террасы доносится громкий бит, отец смотрит на меня не очень довольно и тушит сигарету. Я лишь развожу руками и тянусь к бокалу с легким игристым вином. Запиваю ком в горле.

Мы веселимся.

Ребята поздравляют, отпускают не очень уместные шуточки, много говорят о сексе, о котором, думаю, половина еще не знает. По крайней мере, не так, как они об этом мечтают.

Я чувствую себя немного нелепо.

Мой наряд, профессиональный макияж и высокий гладкий хвост — все это для одного конкретного человека, который, кажется, не приедет.

С тех пор как Ренат покинул нашу квартиру в тот самый вечер, мы больше не встречались.

Вещи мне вернул их с отцом коллега, и он же рассказал, что за геройство при освобождении заложников Аскеров получил выговор. Руководство Управления планировало штурм, но в последний момент Ренат решил начать переговоры.

Это могло стоить человеческих жизней.

И было со всех сторон глупо… Даже странно, потому что подполковник точно неглуп.

— Потанцуем, Эмми? — Сема снова приобнимает сзади.

— Черепанов, убери свои черенки, — скидываю наглые руки с живота. — Ты одурел сегодня? Где твоя девушка?

— А мы расстались.

— Вот как?

— Ага.

— Из-за чего?

— А я люблю другую, — снова меня обнимает.

— Идиот, — смеюсь заливисто. — Ты когда успел так напиться?

— Да не пьяный я! — психует.

С улицы слышится звук подъезжающего автомобиля, и я, неуклюже передвигаясь на каблуках по газону, иду к калитке. Тороплюсь.

— Ого, — чувствую, как кровь приливает к лицу, а в груди что-то рвется. — Сам Ренат Булатович пожаловал.

Прислонившись плечом к металлическому столбу, наблюдаю, как Аскеров выходит из машины и снимает серый пиджак. Небрежно отбрасывает его на заднее сиденье и идет прямо на меня.

— Привет. С днем рождения, — спокойно произносит, не проявляя никакого интереса ни к моему наряду, ни к оголенному животу, ни к ногам.

Я изображаю наигранную веселость и щурюсь от вечернего летнего солнца, бьющего по глазам.

— А где подарок? — спрашиваю обиженно.

Он убирает руки в карманы брюк и смотрит куда-то за мое плечо, а я считаю пуговицы на его черной рубашке. Их восемь.

— Ты сказала, что я могу прийти без подарка, — спокойно напоминает Ренат, переведя вкрадчивый взгляд на меня и