Не надо боли - Лина Коваль

Вдруг он уже уехал?

Вдруг уехал… к другой?

«Ок». — Аскеров не креативен. Отвечает односложно.

И?..

Как теперь избавиться от десятка не совсем трезвых парней?

— Ребят, — привлекаю к себе внимание, вырубая подпрыгивающую на столе колонку, — предлагаю всем поехать в клуб!..

— Я — за, — поднимает руку Баха.

Петр задумчиво осматривает мой новый наряд и пожимает плечами. Я пробегаюсь взглядом по лицам оставшихся гостей.

— А где Сема? — спрашиваю у Искры, убирающей со стола. — Не трогай здесь ничего, я завтра приберусь.

— А Семе твоему такси парни вызвали, что-то там на улице произошло. Подрались они.

— Драка? — округляю глаза. — И с кем же?

— Не знаю. Но кровищи было…

Смотрю на часы. Осталось десять минут.

«У дороги», — приходит еще одно сообщение от Аскерова.

Я сразу забываю об однокласснике. Все потом. В конце концов, Черепанов перепил, может, сказал кому-то лишнего. С ним такое бывает.

— Собираемся быстрее, — командую и направляюсь к отцу.

Слезно заверяю его и отчитываюсь: буду осторожна и переночую в городской квартире, а уже утром вернусь, чтобы навести порядок и попрощаться перед его отъездом. Папа вполне охотно соглашается и продолжает курить, глядя в одну точку.

Покидаю террасу, оглянувшись и отметив, каким одиноким он выглядит… Грустно становится.

Перекинув ремень сумки через плечо, тяну Искру за руку. Парни уже собрались возле калитки в ожидании такси, курят и о чем-то разговаривают. Все какие-то притихшие.

— Так где встречаемся, Эм? — спрашивает один из них.

— Встречаемся возле «Прадо», — кричу не оборачиваясь.

По узкой тропинке выходим на проселочную дорогу. Параллельно к ней, в метрах двадцати пролегает большая и асфальтированная.

— Куда ты меня тащишь? — Искорка смеется. — Ты что, не собираешься в клуб?

— Нет. Я… в общем, меня пригласили на ужин.

— Кто пригласил?.. Ты можешь мне нормально рассказать?

Я поворачиваюсь и приподнимаю брови. Ни слова выдавить из себя не могу, но ответ, по всей видимости, написан у меня на лице.

— О боже!.. Это тот мужик? Который спас нас? Друг твоего отца? — она закидывает вопросами, как из пулемета.

— Ренат. Да, это он.

— Так и знала, что он твой масик.

— Заткнись, пожалуйста, — испуганно шепчу и отправляюсь в путь.

— Эй, извини, — Искорка догоняет. — Просто довезите меня до ближайшего метро.

Замечаю темный автомобиль с выключенными фарами и спешу к нему. Под платье забирается легкий ветерок, плечи тут же покрываются мурашками, которые только усиливаются, когда я открываю дверь и опускаюсь на прохладную кожу сиденья.

Ренат молча наблюдает, как Искра забирается назад.

— Пожалуйста. Давай подвезем мою подругу до ближайшего метро, — прошу, дотронувшись до его локтя.

— Без проблем, — отвечает Аскеров, задержав на моем лице спокойный взгляд.

Я откидываю волосы за плечи и снимаю сумочку.

Что я творю?

Что он творит?

— Какая ветка тебе нужна? — Ренат тихо спрашивает у Искорки.

— Красная, пожалуйста.

Мы трогаемся с места, а я все не могу привести в порядок свои нервы. Тело деревенеет, ноги становятся тяжелыми, руки дрожат.

В машине полная тишина, которая обрывается, только когда мы остаемся вдвоем.

— Спасибо, что согласился ее подвезти. — Пытаюсь найти в толпе, спешащей к входу в метро, фиолетовую макушку.

— Пожалуйста.

Я поворачиваюсь и, пока мы движемся по вечерним улицам, рассматриваю мужской профиль и то, как причудливо играют с ним яркие блики от софитов и рекламных щитов, широкие плечи, сильные руки и ровные ладони на руле…

Становится дурно.

— Что с твоей рукой? — спрашиваю ахнув. — Это… кровь?

Глава 18. Эмилия

Естественно, на мой вопрос он не отвечает, поэтому я задаю новый:

— Это как-то связано с моим Семой?

— С твоим? — ошпаривает меня недоумением.

— С моим… одноклассником, — тут же исправляюсь.

Отвлекаюсь, потому что мы заезжаем видовую площадку — парковку одного из самых дорогих ресторанов Москвы. Я в нем никогда не была, но слышала от парней, что здесь достойная кухня. И конский ценник.

— Пойдем, Эмилия, — зовет Ренат, открывая дверь.

Я выхожу на улицу и иду за ним, ускоряя шаг.

Просто не верится, что все по-настоящему. Обхватываю замерзшие плечи и незаметно их щипаю. Ни привычной невесомости, которая случается на грани сна и реальности, ни тяжести одеяла — ничего не чувствую, значит… действительно передо мной спина Аскерова, и он решительно направляется к высокой, украшенной цветами входной группе.

— Добрый день, Ренат Булатович. Александр сказал, что вы хотели бы уединиться? — с вежливой улыбкой обращается администратор.

Я пытаюсь уловить сарказм или уничижающие мое достоинство взгляды, но ничего этого нет. Мне тоже улыбаются вполне искренне и открыто. Это успокаивает.

Нас проводят в отдельную, скрытую от чужих глаз тяжелыми шторами зону. Кладу сумку на небольшой дополнительный столик и устраиваюсь в уютном кресле.

— Через какое время подойти? — интересуются у Рената.

Он садится напротив и вопросительно смотрит на меня.

— Я бы выпила шампанского, — говорю чужим голосом. — Замерзла…

Взгляд серых глаз легонько касается выреза на моем шелковом платье.

— Моя спутница выпьет не больше бокала, Мария. Что-то дорогое и торжественное, для особого случая, — он кивает официантке. — Мне — кофе.

— Конечно. Все сделаем.

Я таю от этого «моя спутница».

— Эмилия, ты голодна? — звуки доносятся будто сквозь толщу воды.

Пытаюсь соображать, вспоминая разговоры об этом заведении.

— Я… слышала у вас есть хенд-роллы? — обращаюсь к Марии.

— Да, это наше фирменное блюдо.

— А можно… попросить вашего шеф-повара не собирать их, а предоставить все ингредиенты. Я хочу составить по своему вкусу…

— Конечно, — улыбается. Снова искренне, не дежурно.

Прекрасное обслуживание. И обстановка выше всяких похвал. Такая одухотворенная готика в интерьере. Темные цвета, зеленые скатерти, дорогой фарфор. Аскерову идет.

— Не люблю рис в роллах, — открыто улыбаюсь ему. — Он всегда сухой, пресный, невкусный…

— Только не говори об этом японцам, — снисходительно отвечает Ренат и отпускает официантку.

— Просто не понимаю, зачем использовать рис в суши и роллах, если можно сделать по-настоящему вкусно, выбрав побольше начинки?.. Ведь именно в ней самый сок!

— Это в силу возраста, Эмилия. Со временем узнаешь, что так во всем…

— Опять ты про возраст, — нервничаю. — Мне девятнадцать, а тебе сколько?

Я прекрасно знаю ответ, но мне хочется флиртовать, а не быть горе-сталкершей, которая все знает про коллегу собственного отца. Ренат откидывается на спинку кресла, и в его глазах загорается сдержанный интерес.

— Мне тридцать три.

— Всего-то… четырнадцать лет…

— Пятнадцать, — мягко поправляет.

— Когда мне будет шестьдесят, тебе стукнет семьдесят четыре, Ренат. Согласись, что разница будет незаметна?

— Весьма оптимистичный расклад, — уголки его губ чуть приподнимаются.

— А я хочу быть оптимисткой. — Вдруг чувствую легкость и вкус к жизни