Развод. Генерал, начинайте с нуля - Виолетта Весна

Ардатов до этого молчал.

— Константин Леонидович, мы наняли бюро именно потому, что предыдущего директора выбрали по рекомендации. Он был отличным специалистом по безопасности и провалил взаимодействие площадок.

— Бессонов не провалит.

— Откуда вы знаете?

— Я видел, как он работал.

— В другой системе, — сказал Ардатов. — С другими полномочиями.

Чумаков перевел взгляд на меня.

— Вы действительно готовы допустить, чтобы человек с такой репутацией проиграл какому-нибудь начальнику цеха из-за упражнения с бумажками?

— Если начальник цеха лучше справится с задачами будущей должности, клиент должен это знать.

— Он ваш муж.

— Именно поэтому я не оцениваю его.

— Пока муж, — вставил юрист, сверяясь с документом. — В раскрытии указана регистрация развода седьмого ноября.

Чумаков поднял брови.

— Вот как. Тогда тем более странно, что личный конфликт влияет на деловое решение.

— Личный конфликт не влияет, — ответила я. — Влияет договор. Вы утвердили критерии до получения заявок. Изменение после промежуточных результатов даст преимущество конкретному участнику.

— А если совет расторгнет договор?

Вопрос прозвучал спокойно. Это не была незаконная угроза. Клиент имел право не заказывать следующий проект и в предусмотренных договором случаях прекратить текущий с оплатой выполненного этапа.

— Тогда вы получите материалы в объеме, предусмотренном соглашением, оплатите выполненную работу и будете принимать кадровое решение самостоятельно, — сказала я. — Мы зафиксируем причину прекращения проекта. Результаты нельзя будет представлять как независимую оценку «Состава».

— Вы готовы потерять крупнейшего клиента из-за одного кандидата?

— Из-за одного кандидата правила менять нельзя. Даже если он мой муж.

Лариса развернула к комитету обезличенный график. На нем не было фамилий, только номера и диапазоны результатов.

— После текущих этапов нет участника, который оторвался от остальных настолько, чтобы сравнение потеряло смысл, — сказала она. — Лидирующая группа состоит из пяти человек. Разница между первым и пятым компенсируется весом следующих упражнений. Я не сообщу, под каким номером Андрей Бессонов.

— Даже мне? — спросил Чумаков.

— До заседания комитета номера раскроют всем членам одновременно. Сейчас доступ есть у оценщиков и руководителя по персоналу в контрольной роли.

Руководитель по персоналу подтвердила.

— Я проверяю соответствие расчетов, но не использую промежуточный рейтинг для решений.

Ардатов попросил десять минут перерыва. Мы с Ларисой вышли в коридор. Она прислонилась к стене и тихо выдохнула.

— Если расторгнут договор, декабрьской прибыли не будет.

— Выполненный этап оплатят.

— На зарплаты и налоги хватит. На наши выплаты — нет.

— Я знаю.

— Твоя компенсация начнется после соглашения.

— В худшем случае использую резерв личного счета и откажусь от выплат общества на квартал.

— А ремонт?

— Переносим.

— Нового консультанта?

— Выводим в январе только при авансе другого клиента.

Лариса посмотрела на меня.

— Я не предлагаю уступить. Проверяю, понимаешь ли цену.

— Понимаю.

— Тогда возвращаемся.

Комитет принял решение продолжить конкурс. Ардатов и руководитель по персоналу проголосовали за сохранение процедуры, операционный директор прислал такую же позицию, Чумаков остался против. Юрист воздержался, потому что не участвовал в кадровом голосовании.

— В протоколе прошу указать, что я считаю затягивание конкурса риском для бизнеса, — сказал Чумаков.

— Укажем дословно, — ответила Лариса.

— И что опыт Бессонова должен быть проверен в условиях без прямого подчинения.

— Это уже входит в критерии, — заметила я.

— Тогда покажите результат так, чтобы у совета не осталось вопросов.

— Мы покажем наблюдения и выводы, — сказала Лариса. — Гарантировать отсутствие вопросов не можем.

После встречи мы вернулись в офис. Я составила письмо, подтверждающее прежние веса критериев и порядок любых изменений. Юристы обеих сторон проверили текст. В письме не упоминалось отозванное приложение Чумакова, но его первоначальное предложение и решение комитета вошли в протокол.

— Отправляй, — сказала Лариса.

Я нажала кнопку.

С этого момента изменить процедуру тихо было невозможно. Любая новая версия оставила бы дату, автора и несоответствие утвержденному документу.

На следующее утро Ардатов попросил опубликовать для кандидатов краткое сообщение о том, что график и критерии подтверждены комитетом. Лариса подготовила текст без фамилий и внутренних разногласий: все этапы сохраняются, ни один участник не получает автоматического допуска, изменения будут сообщаться одновременно через личные кабинеты.

— Отправляем? — спросила она.

— Сначала юристу клиента. Формулировка про автоматический допуск может показать, что такой вопрос уже обсуждали.

— Его обсуждали.

— Кандидатам не нужно знать позиции отдельных членов совета. Им нужно знать действующие условия.

Юрист заменил одну строку: «Допуск к каждому следующему этапу осуществляется на основании утвержденных результатов». После этого сообщение ушло всем участникам. В течение часа пришли семь подтверждений и один вопрос: будут ли причины недопуска сообщаться лично. Лариса ответила, что каждый кандидат получит собственный результат в объеме, предусмотренном регламентом.

Илья Фомин написал: «Благодарю за подтверждение единых условий». Андрей ограничился отметкой о прочтении.

Я не должна была видеть индивидуальные ответы, но координатор включил их в общий журнал уведомлений, доступный по договору. Лариса заметила открытый раздел и попросила специалиста скрыть текст откликов от моей роли, оставив только число подтверждений.

— Мы уже начинаем чинить систему под каждый новый случай, — сказала я.

— Так и появляется нормальная система, — ответила она. — Не из обещания предусмотреть все, а из записанных решений после конкретной ошибки.

Я внесла изменение во внутренний регламент бюро. В будущих проектах управляющий партнер с отводом должен был видеть только факт доставки уведомления, без ответа кандидата. Правило появилось не ради Андрея. Оно пригодилось бы при любом конфликте.

Днем мы собрали команду, которую затрагивало возможное сокращение бюджета. Не рассказывали о споре в комитете, но предупредили: продление договора на следующий год не подтверждено. Ремонт переговорной переносится, найм консультанта зависит от январского аванса, зарплаты и уже подписанные выплаты сохраняются.

— Нас могут сократить? — спросила координатор.

— По текущим цифрам оснований нет, — ответила Лариса. — Если два зимних договора не состоятся, вернемся к плану расходов. Скрывать изменение не будем.

Я добавила, что решение о переносе ремонта принято заранее, чтобы не экономить на людях в последний момент. Команда задала еще несколько вопросов и вернулась к работе. Никаких громких обещаний о вечной стабильности мы не давали.

Вечером я пересмотрела личный бюджет. На отдельном счете лежал резерв на четыре месяца обычных расходов. Если «ВолгаКонтур» не продлит договор, придется уменьшить накопления, но квартира и доля не окажутся под угрозой. Я внесла новый сценарий и отправила Виктории.

Она ответила: «Не связывайте размер имущественной компенсации с будущим доходом общества. Фиксируем сумму по активам на дату соглашения. Если нужен запас, обсуждаем начало платежей через месяц после подписания».

Я согласилась. Размер компенсации не должен был зависеть от того, продлит ли клиент договор с бюро из-за конкурса, в котором участвовал Андрей.

На следующий день Лариса сообщила кандидатам, что график сохраняется.