Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

Пряха протянула вторую лепёшку Молчуну.

— Еда всем годится, — добавила она. — Серым, белым, слишком умным и тем, кто пока только учится.

Молчун взял угощение после короткой паузы. Пряха достала флягу, сделала глоток и передала мне. Металл оказался тёплым. Я понюхал горлышко. Пахло можжевельником и чем-то кислым, вроде забродившей ягоды.

Первый глоток обжёг язык, потом жар растёкся по горлу и опустился к груди. Я ждал привычного алкогольного привкуса. Его не появилось. Пойло было крепким по ощущению, а вот голова при этом осталась ясной.

— Отжим кхарры, — пояснила Пряха. — Корень давят ещё живым, потом держат в холодном камне. Пока фляга полна, можешь голышом по плато ходить. Правда, люди начнут смотреть. Тут они к подобному относятся строже, чем у нас.

Она снова беззвучно рассмеялась.

Я вернул флягу и впервые рассмотрел её как следует. Лицо у Пряхи было узким, с высоким лбом и прямым носом, возле левой ноздри лежал тонкий белый шрам. Серо-лиловая кожа делала черты резче. Рот казался слишком живым для привычной неподвижности мглоходов: губы часто изгибались, будто женщина всё время удерживала внутри ещё одну реплику. В уголках глаз собрались мелкие морщины. Волосы у неё были густые, почти чёрные, с серой прядью над виском; сейчас они выбились из-под капюшона и ветер бросал их на щёку.

Красивой её вполне можно было назвать. Просто взгляд всё время уходил к ясным глазам, потом к серой коже, и человеческие черты складывались с задержкой.

Молчун сделал глоток из фляги, закашлялся и подозрительно посмотрел внутрь. Пряха забрала её, встряхнула возле уха.

— Так. Значит вы пришли из-за теневого малька?

Я кивнул и толкнул Молчуна плечом. Тот снова взялся за уголь.

— Оставь, — сказала Пряха. — Ваш подросток провёл слишком долго без насыщенной мути. Рост у него сейчас быстрый, поле тянет больше, чем плоть умеет удерживать. К полудню начнёт путать знакомые запахи. Потом забудет дорогу к своей нити, хотя будет лежать рядом с хозяином. Когда дрожь уйдёт, вам покажется, что ему полегчало. Это мышцы перестанут слушаться. После кожа у ноздрей станет холодной и контур начнёт осыпаться внутрь. Правильно говорю или вы не знаете?

Я медленно кивнул.

Слишком правильно. Она описала то, что Система показывала сухими строками, и добавила детали, которых там пока не было.

Молчун держал уголь над кожей и явно не понимал, продолжать ли записи. Наконец положил его поперёк колена.

Пряха поднялась. Ветер сразу подхватил волосы и бросил ей на лицо. Она убрала прядь за ухо, подошла к штурмовому и положила ладонь на его гребень.

— Значит, хотите получить то, без чего вашему мальку скоро станет совсем худо. Можно дать ему часть того, что я ношу для своего. Можно взять у моего зверя. Вам, я полагаю, всё равно, откуда придёт серое, лишь бы пришло вовремя.

Я тоже встал и решительно кивнул.

Она обернулась через плечо.

— Печать пустых рук не носит.

Свинцовая пломба, та которую она показывала отцу. Серая печать, так называлась ее служба, насколько я помню. Закрытый глаз, рассечённый трещиной. Вчера у ворот этого хватило, чтобы Рэн замолчал.

— Сначала договоримся о цене. Потом я помогу. Скажу прямо, что беру, прежде чем вы согласитесь.

Пряха подошла ближе. Теперь наши лица разделяло меньше шага. От неё пахло той самой кхаррой и холодным металлом.

— Интересный ты, Аррен, — произнесла она. — Таких я ещё не встречала. Владыкой тебя уже зовут?

Я не шевельнулся.

— Прошёл через Клан, выжил, собрал вокруг себя зверей, которые людей обычно к горлу не подпускают. Про подобных потом складывают песни. Если они доживают до первой песни.

Последние слова она произнесла с лёгкой улыбкой и протянула руку к моей груди.

Тело дёрнулось раньше мысли. Я перехватил её запястье и отвёл в сторону. Пряха позволила это сделать. Только чуть наклонила голову.

Я вопросительно поднял бровь.

— Хочу посмотреть, как у тебя держатся нити, — пояснила она. — У нас место, где они сходятся, называют наррой. Сердечным веретеном, если переводить на вашу мову. Нить наматывается слой за слоем. У обычного связанного нарра держит одного зверя. У Владыки разрастается так, что может принять стаю и не лопнуть. Я умею её чуять. Не всякий серый умеет, кстати.

Сердце ударило сильнее. Женщина стояла спокойно, её ясные глаза казались двумя окнами в зимнее небо. Силу в ней я почувствовал ещё у ворот. Она не давила, просто заполняла пространство, и от этого хотелось либо отойти, либо приготовиться к драке.

Я отпустил её руку.

Пряха довольно кивнула.

— Не бойся. Только погляжу.

Два пальца легли мне на грудину. Жест получился до жути похожим на прикосновение Кремень, хотя сухая старуха щупала тело осторожно, прислушиваясь к нему, а Пряха вошла сразу.

По груди прошёл холод. Он продавил кожу, добрался до рёбер и растёкся внутри тонкими щупальцами. На миг мне показалось, что туда вползло живое существо. Оно трогало нити возле сердца, тянулось вдоль них, задерживалось на каждой и шло дальше. Давление усилилось. Воздух застрял в лёгких.

Что она делает?

Я схватил её за запястье. Пальцы Пряхи оставались на месте ещё один удар сердца, потом она открыла глаза. Усмешка исчезла. Взгляд стал тяжёлым и сосредоточенным.

Я отвёл её руку и покачал головой.

— Знаю, — тихо сказала она. — Среди приятного это ремесло редко поминают. Мне хватило.

Она отступила, села возле палатки и достала ещё одну лепёшку. Откусила, тщательно прожевала, глядя куда-то поверх ворот.

— Три нити, — произнесла она наконец.

Снова откусила. Молчала так долго, что я уже собирался кашлянуть.

— И сквозняк.

Вот и поговорили. Три нити я понимал. Сквозняк в груди звучал хуже, особенно после слов Кремень о чужом, который ходит поперёк поля. Может, Пряха называла так мою нарру? Веретено с дырой внутри, через которую гуляет ветер. Вроде логично. Хотя нет, логики тут имелось примерно столько же, сколько в песнях слепой шаманки.

Я прокашлялся, привлекая внимание.

Пряха повернула голову, посмотрела на меня и словно решила, что объяснений на сегодня уже достаточно.

— Хочешь знать, как мой зверь живёт в высоких горах вдали от Пелены?

Я кивнул.

Она положила ладонь на морду штурмового.

— Мглоход носит серое в крови. Теневой умеет брать резонанс из Пелены и из того, в ком Пелена поселилась глубоко. Мой зверь вырос, его собственный контур давно замкнулся. Ему хватает того, что он получает от меня, пока мы идём по чистому небу. Твоему мальку сейчас