Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

Я поднялся.

— Идём к Серой, — шепнул я Молчуну.

Он сразу коснулся шрама на горле, потом указал на мой рот и развёл руками. Получилось ясно: один связан обетом, второй лишился голоса много лет назад. Торговцы из нас выйдут отменные.

Я впервые за утро усмехнулся.

— А у тебя в мешке что лежит?

Молчун вопросительно поднял брови.

Я подошёл к навесу, где стоял его тощий дорожный мешок. Молчун дёрнулся следом, но я уже развязал горловину и осторожно раздвинул свёрнутые тряпки. Под дощечками нашёлся короткий обломок угля, рядом лежал обрезок светлой кожи, приготовленный для новых записей.

Я поднял оба предмета.

— Будем пользоваться твоим инструментом.

Молчун посмотрел на уголь и уверенно кивнул. В его лице появилось деловое выражение. С разговорами он справлялся хуже многих, а с записями — лучше половины Клана.

Перед уходом я подошёл к Кар-Роху и положил ладонь на надбровную пластину. Тепло нити приняло меня сразу.

Останься с ним. Держи в тепле.

Передал образ Сухаря между ним и Шаэ-Раахом, укрытого их крыльями.

Чужих не подпускай. Людей деда не пугай и не рычи на них, что бы здесь ни случилось. Мы скоро вернёмся.

Кар-Рох прислал недовольный образ копья, приближающегося к младшему.

Только если подойдут к Сухарю, уступил я. Тогда встань между ними. Без огня и без пара.

Каменный качнул тяжёлой головой. Шаэ-Раах подошёл сам — Грозовой тихо щёлкнул зубами, развернулся и лёг возле Сухаря, прикрыв его бок крылом.

Молчун спрятал уголь и кожу во внутренний карман, проверил завязки мешка и закинул его на плечо. Мы вышли из-за кормового навеса.

Караульный у ограды заметил нас сразу. Молодой парень с обветренным лицом переставил копьё к другой руке, осмотрел меня, потом задержал взгляд на Молчуне. Вопросов не задал. Обет деда защищал от них, пока люди помнили, кому принадлежит слово в этом дворе.

Он отступил и пропустил нас на тропу.

Я прошёл первым. Уже спускаясь к верхнему ряду домов, почувствовал спиной чужой взгляд. Караульный провожал Молчуна: его клановую одежду, шрам через горло и мешок, в котором человек без рода нёс всю прежнюю жизнь. Молчун тоже это видимо почувствовал. Плечи у него на миг поднялись, затем он поправил ремень и пошёл рядом со мной.

Где-то внизу нас ждала Пряха. А за спиной, у заложенного Горла, нить Сухаря снова дрогнула и на несколько шагов потерялась в помехах.

Глава 5

Мы спускались от северных загонов вдоль верхнего ряда домов, и я впервые смотрел на Громовой Очаг без спешки. Вчера всё смешалось: закрытые ворота, копья на стене, Пряха со своим «пришлым», потом ужин, Ясень и Сухарь, который уже тогда начал гаснуть. Утром дорога к Кремень прошла в метели, обратно меня качало от её дыма, так что селение двигалось вокруг отдельными кусками. Сейчас голова понемногу прояснялась, мороз щипал щёки, редкий снег падал почти отвесно, и можно было наконец увидеть, куда я, собственно, вернулся.

Громовой Очаг оказался меньше целого города и куда больше родового двора, каким я представлял его по памяти Аррена. Каменные дома поднимались по склону ступенями, в каждом жило несколько семей, связанных одной кровью или давним долгом. Между крышами тянулись проходы, по мосткам таскали дрова, возле длинной стены женщины развешивали шкуры, которые тут же покрывались белой пылью. Чуть ниже парень моего возраста выводил из открытого загона виверну, придерживая её за ремень под челюстью. Зверь упирался, скрёб когтями камень, а парень терпеливо ждал, временами почёсывая ему шею. Никто рядом не орал. Крюк у него висел за спиной и выглядел рабочим инструментом, вроде пешни или топора.

У коптильни двое стариков укладывали мясо на деревянную решётку. Один заметил меня, толкнул второго локтем, после чего оба замолчали и проводили нас глазами. Дальше женщина вытряхивала половик с крыши; увидев меня, она так и осталась стоять с поднятыми руками. Ну да, вернулся отвергнутый, привёл троих свободных драконов, ещё и отец прилетел на Владыке. Будет о чём говорить до весны, если Совет раньше не решит, что обсуждать меня следует уже в прошедшем времени.

Молчун шёл рядом и разглядывал дома ещё внимательнее. Он всю жизнь провёл в Клане, где у каждого порога имелась своя цена, а открытая дверь обычно означала, что внутри ждёт приказ. Здесь люди тоже смотрели на него. Клановая куртка выдавала чужака с первого взгляда, шрам через горло объяснял остальное, хотя толком, конечно, ничего не объяснял. Молчун держал ремень мешка одной рукой и слегка сутулился. Когда встречные освобождали дорогу, он каждый раз замедлялся, будто ждал подвоха.

Я коснулся его локтя и показал вперёд. Иди рядом.

Он глянул на меня, расправил плечи и сделал полшага ближе.

За последними крышами склон уходил вниз широкой чашей. Снег там лежал белыми полями, только над редкими постройками поднимался дым. Сначала я решил, что вижу дальние хозяйственные дворы Громовых, потом память Аррена поправила меня. За первым уступом начиналось селение Каменной Жилы. Выше, на гребне, стояли дома Ветряных. Ещё дальше, где скала поворачивала к востоку, жили люди Белого Крыла. Между ними тянулись дороги, гнездовые площадки и общие пастбища. В хорошую погоду от края плато можно было увидеть почти весь Чёрный Коготь, хотя часть родов пряталась за соседними хребтами.

Так вот что называлось племенем.

Раньше это слово рисовало в голове одну деревню, несколько десятков всадников и стариков у общего костра. В реальности передо мной лежала целая страна, просто люди здесь редко употребляли привычные мне названия. Каждый род держал собственный очаг, выбирал старшего, кормил своих драконов и отвечал за свой кусок плато. Вместе они собирали воинов, делили гнездовья и торговали с Империей. Если один дом слабел, соседи могли помочь. Могли и откусить часть его прав, чего уж там. Память подбрасывала обрывки старых споров, имена людей, которых уже давно не было в живых, и детское ощущение, что Ветряные всегда приходят на общий выпас раньше положенного.

Я шёл и постепенно понимал деда. В Громовом Очаге его слово было законом, пока дело оставалось внутри родового дома, но возвращение отвергнутого затрагивало весь Чёрный Коготь. Здесь начинались общие обычаи, и каждый сосед получал право спросить, что именно Громовые притащили из-за камня вместе с тремя драконами. Право неприятное, зато оно работало в обе стороны. Если завтра Ветряные попробуют забрать чужое гнездовье или спрятать больного зверя перед общим смотром, Гром-Дед тоже положит камень сомнения и