Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

Я вспомнил, как Сухарь вытянулся после полёта с Тхар-Гхором, как затвердел его гребень. Кивнул.

— Мой всё равно получает серый вдох, — продолжила Пряха. — Для памяти. Чтобы пахло домом. Ты видел.

Она подняла с камня тот серый комочек, который подносила к ноздрям штурмового, и положила себе под язык. Потом коснулась ладонью его носа, закрыла глаза и медленно выдохнула. На этот раз я стоял ближе. Серый оттенок прошёл от её шеи к губам, словно кровь на миг потемнела под кожей. Штурмовой втянул воздух. Лиловый свет в его глазах стал гуще, по краям чешуи поползла тонкая дымка.

Я шагнул к нему и показал на северный уступ.

Можно так же Сухарю?

— Нет. Твой ещё не переваривает такой вдох. Я дам ему свою меру, и молодой контур захлебнётся. Да и связи между нами нет. Серое идёт туда, куда знает дорогу.

Она провела большим пальцем по нижней губе, собирая остаток тёмной влаги. Я заметил движение и сразу отвёл взгляд. В нём было что-то хищное. Моя голова предложила несколько других толкований, ни одно сейчас пользы не приносило.

— Сам ты тоже не источник, — сказала Пряха. — В крови у тебя горечь Закалённого второго круга. На глоток хватит, но бочку из неё не наполнишь. Быстро ты поднялся, кстати. Несколько месяцев у мясников — и уже второй круг. Неплохо.

Она облизнула губы ещё раз и улыбнулась, заметив мой взгляд.

Я указал на штурмового.

— Да, — ответила она. — Он даст твоему мальку нужное.

Штурмовой приоткрыл глаз. Лиловая радужка повернулась ко мне.

— Морр-Шаат, — сказала Пряха. — Дорожное имя. Коротко Шаат. Если согласится тебя принять, можешь обращаться так. Полного имени всё равно не удержишь.

Я повторил имя про себя. Шаат.

— В моих краях того, кто отдаёт серое, зовут старшим дыханием, — продолжила она. — Шаат станет им для твоего подростка. Напрямую он влить не сможет. Контур малька уже осыпается и закроется от чужого потока. Понадобится мост.

Она ткнула пальцем мне в грудь.

Я посмотрел на неё, потом на дракона.

— Теневой уже тянулся к Шаату при вашем прилёте, — сказала Пряха. — Шаат ответил. Мог отвернуться, тогда разговор бы закончился. Теперь осталось понять, подпустит ли он тебя. Серое пойдёт от него в твоё тело, найдёт нить малька и уйдёт по ней. Ты проведёшь поток.

Молчун торопливо поднял кожу. Пока мы говорили, он успел начертить несколько строк. Протянул запись Пряхе.

Она прочла, склонив голову.

— «Как передать, что держать, где дышать», — перевела вслух и усмехнулась. — Умный у тебя немой. Всё хочет разобрать до того, как полезет руками в неизвестное.

Молчун коснулся шрама и постучал углём по последней строке.

— Называется Ашш-нарра, — сказала Пряха. — На общей мове говорят «серый вдох». Печать придумала своё мёртвое слово: «перенос по носителю». Будто серое можно пересыпать из мешка в мешок и опечатать сверху.

Она сплюнула за край навеса.

В тот же миг перед глазами появились строки.

[ОБНАРУЖЕН МЕТОД РЕЗОНАНСНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ]

[АШШ-НАРРА]

[Бытовое обозначение: СЕРЫЙ ВДОХ]

[Имперская классификация: ПЕРЕНОС ПО НОСИТЕЛЮ]

[Назначение: передача резонанса пустоты связанному существу через существующую Нить]

[Статус освоения: 0 %]

[Для формирования навыка требуется практическое применение]

Я опустил глаза. Получалось, Шаат даст резонанс, я пропущу его через себя, и поток уйдёт к Сухарю. Слово «пропущу» звучало слишком удобно, потому что насколько я знал все химичкеские принципы — в теле всегда что-то оставалось. Даже обычный дым оседал в лёгких, а тут речь шла о самой Мгле.

Пряха наблюдала за мной.

— Думаешь правильно, — сказала она. — Часть останется.

Я поднял голову, не веря ее словам и тому как она считала мои мысли.

— Сядь, Аррен. Сейчас расскажу, сколько именно и чем за это платят.

Я опустился на шкуры. Молчун сел рядом, держа кожу наготове. Пряха устроилась напротив и положила руки на колени.

— Ты будешь трубой, — начала она. — Колодца внутри у тебя пока нет. Без Шаата, Пелены или мглохода передавать окажется нечего. Это первое. Серое пойдёт только по готовой нити. Чужого зверя так не накормишь. Только своего.

Она коснулась пальцем серой жилки на тыльной стороне ладони. Та исчезала под рукавом.

— У нас остаток со временем уходит. Кровь умеет его выводить обратно в поле. У тебя он останется. Под кожей проступят серые жилы. Сначала возле груди, потом дальше. Каждый перенос добавит ещё. Обратно их уже не соберёшь.

Молчун перестал писать и посмотрел на меня.

Пряха продолжила тем же спокойным тоном:

— Повторять можно после двух полных суток. Раньше серое начнёт оседать в сердце и лёгких комками. Твоему мальку насыщение потребуется чаще. День, может, день с половиной, пока рост не успокоится. Значит, сегодняшний вдох дотянет его до завтра и ещё немного. Дальше придётся искать Пелену или договариваться снова.

Вот так. Решение закрывало сегодняшнюю дыру. Завтра рядом появлялась новая, почти такая же.

— Во время переноса твой канал раскроется наружу, — добавила Пряха. — Через него можно почуять тебя. Иногда кто-то смотрит в ответ. Если заметишь чужое внимание, держи нить малька и продолжай дышать. Дёрнешься — поток ударит в обоих.

Пряха наклонилась вперёд.

— На что ты готов ради своего дракона?

Я посмотрел в сторону северного уступа. Нить Сухаря снова дрогнула и пропала. Ответ уже лежал во мне, просто женщина, видимо, хотела услышать его правильно.

— Ну что? — спросила она. — Серое останется в теле. Следы увидят люди. Через два дня повторить не получится. Готов?

Я кивнул.

— Если теневой действительно твой, цена тебя не остановит, — сказала Пряха. — Многие со зверями этого корня не связываются. Имперцы знают, сколько силы даёт теневой, знают и то, что один хороший теневой в поле обойдёт двоих грозовых. Всё равно сторонятся. Мгла для них чернь, проклятие мира, грязь под ногами.

Она беззвучно рассмеялась и посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты тоже так думаешь?

Вопрос попал точно в то место, которое я старался никому не показывать. Передо мной на миг возникло чистое небо древнего мира. Два сердца Аш-Рааха били в груди одним ритмом. Семеро лежали на дне, придавив собой Голод, и их дыхание поднималось сквозь камень. Я видел достаточно, чтобы слово «проклятие» уже ничего не объясняло.

Я медленно покачал головой.

Пряха замерла. Всего на мгновение, потом подняла руку и убрала волосы с лица.

— Для племенного мысль редкая, — произнесла она.

Снег шуршал по крыше навеса. У ворот один караульный переступил с ноги на ногу, цепь тихо звякнула по камню.

Пряха сплюнула в