«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Звонил по телефону Марусе. У них все здоровы. Получает от Вероники хорошие письма, Ника очень довольна своей жизнью, жара пока сносная[907].

В Москве очень жарко, и мне странно читать в твоих письмах о холоде в Крыму.

Жду письма с коктебельскими новостями, с итогами сбора камней за время пребывания твоего в Крымском Приморье.

А главное, напиши, как здоровье твое – сердце, ноги.

Целую тебя,

Вася.

11 мая 60 г.

Неужели пропали мои письма, я просто поражен.

316

14 мая [1960, Москва]

Милая Люся, пишу тебе второе письмо в Коктебель и все удивляюсь, – неужели из пяти писем, написанных мной в Крымское Приморье, дошло только одно!

Очень хочется знать, каков итог «весенней путины» в Крымском Приморье, были ли у тебя еще успехи, помимо находки серого агата?

Вчера взял лекарство у Маргариты Романовны, аптекарь наконец получил его. Не знаю, как быть с ним, – нужно ли оно тебе в Коктебеле или подождет тебя в Москве? Напиши, пожалуйста, высылать ли его?

Пастернак все еще в тяжелом состоянии, ему то лучше, то хуже.

Вчера мне сказали, что тяжело заболел Сельвинский – инсульт. Ужасно такому талантливому человеку превратиться в существо, подобное жене Замойского.

Когда узнаю подробности о его состоянии – напишу тебе.

Вчера был у Липкина на дне рождения близнецов – до 2 часов ночи Сёма и я яростно спорили с Яшей и Зоей на темы – в чем суть и смысл жизни. Яша заявил, что он не учился, потому что такова его философия, что он принципиально считает ненужным иметь в жизни цель, интересы. Зоя объявила, что добро – выдумка и что она не различает в жизни добра от зла. Вот какие ребятишки.

Мне все же не удалось уклониться от приглашения Строговой – Кирилла, завтра, в воскресенье, иду к ним на обед.

Леночка выглядит очень хорошо, поправилась, хороший цвет лица. В доме мир. У Наташи все еще болит нога, помогает ей Марфа Сергеевна. Завтра Фира Ароновна уходит с работы и энергично примется за поиски дачи – она решила нанимать по Белорусской на Дачной либо Пионерской.

Федя позавчера купил магнитофон за 1800 рублей. Естественно, не отходит от него, возится с ним все время.

Моя работа идет успешно, задержка будет не за мной, а за машинистками.

Спешить мне, правда, некуда, ты-то знаешь это. И все же радуюсь и спешу.

Пиши о своих делах, здоровье, как сердце, ноги.

Надеюсь, что письма мои в Коктебель будут доходить «аккуратней».

Целую тебя, Вася.

14. V

317

17 мая [1960, Москва]

Милая Люся, пишу в Коктебель письмо № 3.

С лекарством получилось очень удачно, надеюсь, оно уже у тебя. Но, кстати, если нет в нем особой необходимости, не прибегай к нему на морском лоне.

Дома все благополучно, «собачьи» страсти более или менее улеглись. Леночка здорова, гуляет. Фира Ароновна усиленно ищет дачу, хотят выехать на воздух к концу месяца. У Наташи нога все еще болит, но с помощью Марфы Сергеевны справляется.

С Федей и Ирой отношения нормальные. Федя готовит последний экзамен.

Погода в Москве вполне сносная, хотя в последнее время не очень теплая.

Здоровье Пастернака по-прежнему в тяжелом состоянии, однако врачи считают, что у него все шансы на то, чтобы выкарабкаться.

К счастью, с Сельвинским все оказалось сплошной уткой, он совершенно здоров. Было у него какое-то мелкое недомогание, и кто-то пустил неверный слух.

У меня дела идут нормально, запустил вторую порцию в печать машинистке.

Сегодня говорил с редакционными людьми из «Знамени», все же думаю заключить с ними договор, деньги будут нужны. Ведь новый авторский закон сильно бьет по переизданиям.

В воскресенье обедал у Кати Строговой. Принимали меня мило очень. Обед готовил Кирилл – варил щи, жарил утку. Говорить с ними не скучно, но нет чувства чистоты. Дети очень милы – странный, очень славный мальчик, помешанный на марсианах и космических полетах, очень больной, тяжелейший сердечник, и чудная улыбка святого отрока, и чудные глаза. Среди приглашенных была графиня Сан-Жермен – Феня.

Видел брата Ефима – Якова. Он говорит, что наконец появился луч надежды. Может быть, в ближайшее время дело пересмотрят.

Жду письма твоего, как чувствуешь себя в Коктебеле, отдыхаешь ли, была ли у врача, измерила ли давление? Есть ли знакомые, приятные тебе люди? Хочется знать – есть ли новые находки? Почему ты не обвела карандашом серый агат, чтобы можно было представить его себе?

Представляю, как ты блаженствуешь оттого, что вырвалась из-под гнета Ольги Яковлевны. Ох и Ольга Яковлевна. Наметила ли ты в Крымском Приморье новых квартирных хозяев? У Трусевичей, видимо, невозможно и бессмысленно останавливаться.

Целую тебя,

Вася.

17 мая

318

22 мая [1960, Москва]

Милая Люся, получаешь ли мои письма в Коктебель более аккуратно, чем в Крымское Приморье? Надеюсь, что так.

Сообщаю тебе назревающую приятную новость, – директор Фединого института не возражает против того, чтобы Федя поступил в институт на работу и находился бы в заочной аспирантуре. Работа же его служебная одновременно явится и темой его кандидатской диссертации. Все это пока на словах, не оформлено. Узнал я об этом от Иры, сам Федя не хочет, видимо из суеверного чувства, говорить об этом, пока не будет приказа – прохождение этого дела довольно сложная вещь. Поэтому ты не пиши ему, а то он объявит в случае неудачи, что сглазили. Мне кажется, что в случае успеха – лучшего нельзя желать.

Вторая, менее важная новость – я купил костюм, в магазине у Никитских ворот. Зашел, когда было пусто, оказалась очень милая продавщица, перебрала 4 костюма, и наконец один подошел. Коричневый, чехословацкий, стоит 1670 р. Сидит вполне прилично, приедешь – увидишь. Носить его надо с подтяжками, я подтяжки нашел в ящике, под телевизором.

Вчера был на торжестве у Тумаркиных – Эсфирь Соломоновне исполнилось 82 года[908]. Собралось очень много народу. Поздравил и Лёву, у которого родилась 3 недели назад дочь, собираются ее назвать Леной.

Был у Фраерманов – они уж собираются в Солотчу. Валя решила ликвидировать с будущего года Солотчу – ей уж не по силам бесчисленные заботы о доме, саде, ремонте, да и говорит, что очень уж дорого все это обходится.

Пастернаку немного лучше, но положение его все еще тяжелое.

22. V. Получил твое письмо. Да, не везет в этом году с крымской погодой.

Маруся завтра выезжает на дачу. Женя, у которой сильно повышена t°, едет вместе с ней. Коля говорил с Лизой относительно Пумы, – и конечно, все кончилось блефом – Ариша против, говорит, что не справится.

Надеюсь, что пока письмо дойдет, погода установится и путь к поискам камней будет открыт. Видела ли