Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

— Разве мы не условились насчет банкета за ваш счет? — тихо спросил он. — Долгие практики изрядно пробивают на голод.

Пара лбов с глухим стуком впечаталась в древесину, застонав от вопиющей несправедливости мироздания.

— Брат… — всхлипнул Искренний Ли. Рядом монотонно бился о край столешницы Честный Чжао. — Великий и Необъятный Брат Хао… а не могла бы ваша милость занять нам горсть серебряных монет под мизерный процент? Сдается мне, за эту птицу нам придется скоблить тут полы до самого закрытия Врат Перерождения…

* * *

Спустившись из харчевни, Мин неспешно вышагивал по прогнившим доскам Нижнего яруса, с удовольствием вспоминая перекошенные лица аферистов, которым теперь предстояло до глубокой ночи чистить чужие жирные котлы, отрабатывая роскошный пир. Дорога к его жалкому пристанищу петляла через кривые переулки.

Мрак трущоб неохотно уступил место кварталу, залитому мягким малиновым светом, откуда ощутимо тянуло духом тяжёлой пудры и пролитого сливового вина. За резными балюстрадами цветастых двухэтажных павильонов призывно мелькали девичьи силуэты, а переливчатый смех мешался с непрерывным дребезжанием струн пипы.

Спрятанная за пазухой Чернильница вдруг задергалась с такой неистовой яростью, что юноша сбился с шага.

— О, предки! Сладчайшая Ци Инь! — истошный, дребезжащий вой Владыки Звёздного Предела разорвал тишину в сознании Мина. — Это же Цветочные Павильоны! Рай на земле! Мальчишка, немедленно поверни туда! Да лишь глупец не захочет вкусить сладкого нектара нефритовой девы!

Мин раздраженно надвинул шляпу на самые глаза и прибавил шаг, твердо намереваясь миновать этот рассадник плотских утех раньше, чем дед начнет молить его.

— Ты куда прешь, слепой дуралей⁈ — взвыл Гу Лань. — Там внутри кожа, подобная белому нефриту! Губы, сочные как персики! Я три тысячи лет смотрел в чернильную тьму! Остановись! Дай мне хоть одним глазком взглянуть через твое духовное чутье! Хоть одной ноздрей вдохнуть аромат их пудры! Всего пару серебряных монет, у тебя же их куры не клюют!

— Угомонись, дед, — мысленно, голосом, от которого замерзла бы горная река, осадил его Мин. — Я нахожусь в розыске. Ты правда думаешь, что я пойду светить своим кошельком в бордель, где каждая дева состоит на содержании у местных и сливает им информацию?

— Но это же высшее проявление мужского Дао! — не унимался древний дух, брызгая фантомной слюной. — Разве можно стать Истинным Владыкой, не постигнув двойственную природу Инь и Ян⁈ Одно движение, просто загляни за ширму! Ты, бессердечный кусок засохшего полена!

— Ещё одно слово, ископаемое, — прошипел Мин, скользнув в глухую тёмную подворотню, ведущую к его подвалу, — и я клянусь, что спущу все свои деньги на самую дешёвую, старую и безобразную куртизанку Нижнего рынка. И заставлю тебя смотреть на это духовным зрением, не моргая, всю ночь.

Флакон замер. Тягостная тишина немедленно затопила сознание, поскольку великий Владыка Звёздного Предела, при всей своей трехтысячелетней мудрости, все же умел здраво оценивать исходящие от юноши угрозы и рисковать остатками душевного здоровья не захотел.

* * *

Добравшись до арендованной ямы и загнав тяжелый засов в паз, Мин первым делом скинул пропахший рынком плащ, утвердил на кривом столе световую жемчужину вместе с плошкой разведённой туши и решительно ухватился за кисть. Пришло время вплотную заняться изучением искусства древних мастеров, ради крупиц которого юноша вообще терпел постоянное ворчание бестелесного ворчуна.

Обиженный инцидентом с куртизанками старик неохотно начал выстраивать в сознании ученика многослойные проекции совершенно безумной грамматики.

Показанный Круг Замыкания бесконечно далеко ушел от той примитивной детской поделки из двадцати четырёх штрихов, заучиваемой новичками Обители Серого Пика. Гу Лань требовал провести сорок два жесточайших элемента с такими алогичными изгибами узлов пересечения, что энергия загонялась на саму грань коллапса, дабы на финальном выходе выплюнуть уплотнение вдесятеро выше базовой нормы. Разница колоссальная.

— Выравнивай запястье! — ворчал старец. — Это тебе не палкой махать! Ци должна струиться, а не вываливаться комками!

Гудящий перегретым котлом двадцать один меридиан обильно снабжал тело, а концентрация заставляла капли пота безостановочно катиться по лбу. Мин игнорировал сводящую фаланги судорогу. Его соболиная кисть упорно порхала над шершавой жёлтой бумагой, вырывая с корнем заученные шаблоны из мышц и намертво вколачивая совершенно новые рефлексы.

Не выдержав малейшего искривления штриха, забракованные листы раз за разом вспыхивали диким светом и осыпались на пол бесполезным пеплом, однако Мин даже не думал отступать перед этой расточительной статистикой. Зрение заволокло красной пеленой. Аура ходила ходуном.

Только на тридцать седьмой попытке истерзанная кисть плавно вывела злосчастный сорок второй элемент. Контур сошелся.

Дешёвое волокно не вспыхнуло, зато сам центр провонявшего тиной подвала озарился густым золотистым светом. Пространство над столом пустило ощутимую волну ряби из-за чудовищного уплотнения воздуха, в то время как филигранно спрессованная духовная сила с бешеной скоростью закрутилась по границам чернил, буквально впрессовывая в мусорную бумагу монолитную прочность. Дышать сделалось трудно.

Парень с тяжелым выдохом опустил инструмент на деревянную подставку.

Грандмастер завис посреди своей карманной звездной пустоты с широко открытым ртом, пялясь на переданный слепок с полнейшим шоком. В его эпоху прославленным клановым гениям требовались месяцы изнуряющей муштры в закрытых залах и горы редких алхимических добавок лишь для того, чтобы с горем пополам одолеть хотя бы корневой узел такого порядка.

И вот неотесанный деревенщина из какой-то слабейшей эпохи, впитавший основы древней каллиграфии буквально неделю назад, проломил структуру за одну единственную смену! Исключительная твердость пальцев удачно наложилась на великолепную проводимость вычищенных до зеркального блеска русел.

«Отбитый наглухо монстр в шкуре зеленого юнца», — обреченно проворчал про себя небожитель.

Впрочем, вслух Великий Грандмастер выдавил лишь недовольное ворчание:

— Для слепой макаки, держащей кисть левой ногой — сойдёт. Но четвертый узел слегка фонит. Радуешься рано, щенок. До Начертания Пустоты тебе ещё пахать и пахать.

Мин устало смахнул испарину со щеки. Объем яда в старческом брюзжании снизился на треть, а для существа с подобным самомнением это приравнивалось к высочайшему признанию заслуг.

* * *

Далеко на границе Долины, в узком Ущелье Шепчущих Камней, ночной ветер уже не приносил свежести, поскольку низины тонули в чаде горящего дерева и металлическом запахе пролитой крови. Пенящиеся пороги когда-то хрустальной горной реки приобрели густой, тошнотворно-бурый оттенок.

Масштабная плантация водного лотоса и прилегающий рудник, принадлежащие Павильону Тихих Вод, полыхали до самого неба. Десятки молодых послушников в фирменных голубых одеяниях остались остывать прямо на вымерзшем грунте с разорванными глотками, а отчаянная группа защитников главной формации превратилась в кровавое месиво после направленного удара штурмующих.

Лишившись прямого подкрепления старейшин Гуаня и