Разделяй и властвуй 1-6 - Сергей Александрович Плотников

— Не успеют, — уверенно сказала Тея. — От Водного мага на острове не сбежишь!

Она смотрела на этот дом очень уж мрачным взором, и я не мог не спросить:

— У тебя с этим местом связаны неприятные воспоминания?

Тея передернула плечами.

— О да! Именно тут Дьярви замучил моего кота… Нет, не буду рассказывать, до сих пор больно… — Тея исказилась в лице, как будто вот-вот готова была заплакать, но решительно совладала с этим выражением. — Олла попыталась спасти Пушка, но Дьярви ее сильно ударил, она потом долго болела… А дальше еще хуже — она вроде как выздоровела, но потом опять заболела, и ей давали лекарство, и положили в отдельной комнате, далеко от моей, но она все не выздоравливала! Я заставила слуг меня провести. Одну служанку подкупила. И увидела, что Олла… — Тея снова запнулась. — В общем, она была при смерти! Такая худая на кровати лежала, больная совсем! И никого из слуг рядом не было, вообще никого, и света не было, и стены голые! Я так разозлилась, начала кричать… И вдруг море хлынуло в комнату! — Тея мрачно улыбнулась. — Силы манифестировались! Шум, гам… Матушка прибежала, со своей собачкой… избалованная такая была, вечно на меня тявкала и за юбку дергала! Пузырек, что на табуретке там стоял, разбился, собачка давай его лизать — и тут же ее скрутило, началась рвота…

— Оллу травили? — догадался я.

— Да, — кивнула Тея. — Яд слабый был, но ей постоянно его давали! Я так и не смогла доказать ничего, и матушка Нейгарт увещевала меня не давить, но я почти уверена — это Дьярви был! За то, что она посмела ему перечить — тогда, с котом. А матушкина собачка-то в итоге выжила.

Я против воли представил себе эту сцену: одна маленькая девочка на кровати, другая с ужасом глядит на нее в темной, мрачной, скудно обставленной комнате — и почувствовал, что еще немного, и наплюю на план и спалю этот особняк сам, до уголька. Оллу тут дважды, выходит, чуть не убили!

— Хуже всего было бессилие, — тихо сказала Тея. — И даже когда я обрела силы… я долго еще колебалась, не знала… не хотела… Думала, может быть, они не так уж плохи? Или даже если плохи, все-таки они — моя семья… У меня больше никого нет, кроме Оллы.

— Теперь — есть, — сказал я, сжимая ее руку. — И сил тоже хватает.

— Я знаю, — Тея улыбнулась мне.

Ройга закатила глаза.

— Какие вы все-таки… сентиментальные! Я думала, фиалочка с Метелицей плохи были! А вы!

— Нет, мы правда суровые грубияны по сравнению с Владом и Теей, — весело отозвалась Игнис. (Элсин при этих словах улыбнулся, но промолчал.) — Но я бы на твоем месте не выступала. Кто погнался за пропавшим попугаем, бросив все? Тоже мне, холодная некромантша.

Ройга только фыркнула.

Мы поднялись на лужайку перед домом. Чуть дальше шла высокая каменная изгородь, но мы миновали ее, поскольку причалили по воде, и оказались внутри периметра. Ни стражи, ни слуг. Да и сам дом показался мне слегка обветшавшим. Лужайка перед ним порядком заросла. Похоже, у Нейгартов действительно не осталось сил и средств на поддержание внешнего вида поместья!

— Мерзкий старый дом… — пробормотала Тея.

Она вскинула руку, и, повинуясь ее жесту, из моря поднялся широкий поток воды, ударив в окна на первом этаже. Мощно получилось! Пусть Вода не может уничтожать так же мгновенно и избирательно, как Огонь, но со стороны это выглядит как бы не более впечатляюще. Во всяком случае, более масштабно. Особенно когда стихией командует хрупкая красавица.

— Игнис, не могла бы ты усилить мой голос? — обратилась Тея к Воздушнице.

— Да за милую душу… Давай, говори!

Тея заговорила — и теперь ее голос действительно звучал громоподобно:

— Выходите! Или дождетесь, пока я войду⁈

Ей все-таки пришлось обрушить на дом еще две волны, прежде чем из главных дверей показались трое. Точнее, не так: двое и один. Группа из двоих состояла из пожилого мужчины, который почти тащил на себе другого, помоложе. Пожилой был одет просто, хоть и добротно, — в обычный хитон-тунику, штаны и сандалии. Как слуга из хорошего дома. Молодой… да нет, не то чтобы совсем молодой, лет тридцать пять, пожалуй, ему было! Он выглядел типичным опустившимся аристократом, сразу напомнив мне всю русскую классику от Тургенева до Гончарова, даром что реалии другие. Во-первых, довольно-таки полнотелый и… мягкий, что ли? Рыхлый. Во-вторых, одет дорого, но крайне неряшливо: одежда в пятнах, туника перекошена, пояс завязан кое-как, волосы взлохмачены. В-третьих, он хихикал, ноги у него заплетались, и в целом он чуть ли слюни не пускал. А, это уже что-то из более поздней эпохи — из Булгакова, например.

Второй, лет сорока, шел сам, выглядел опрятным и даже элегантным. Что меня напрягло — он был похож на Тею! Очень отдаленно, и все же. Тоже светлые волосы, тоже голубые глаза, и что-то общее читалось у них в лицах. Пресловутое «фамильное сходство». Я вспомнил, что и верно, Тея ведь не просто приемыш «с улицы»: ее родители имели какое-то отношение к фамильному древу Нейгартов!

Лицо у старшего было почти приятным, следов алкоголизма и прочих пороков на нем не читалось. Если бы не выражение этого лица. У меня руки сразу потянулись сжечь гадину.

— Дьярви, — сказала Тея, мрачно глядя на идущего отдельно. — Что ты сделал с Гейром⁈

— Ничего такого, что он не сделал бы с собой сам, — фыркнул опрятный. — Он всегда был… слаб до определенных удовольствий. Мне вовсе не требовалось его к этому подталкивать. И ты совершенно зря так на нас ополчилась! Разве не видишь — Гейр совсем плох, бедняжка. Ему нужен отдых, покой… а вовсе не камера в герцогском подвале, или куда ты собралась его потащить! Милая Тея, ты же не будешь так жестока? Не будешь использовать свою власть стихийного мага над своим несчастным, опустившимся братом? Я был о тебе куда лучшего мнения!

Хуже всего, что он говорил без издевки! Он говорил прочувствованно, искренним тоном, и лицо было под стать: обеспокоенное и наполовину разочарованное.

Тея перевела взгляд на второго брата, Гейра.

Тот хихикнул.

— Да… Тея… мы… о тебе… ик… хорошего мнения!

Старый слуга грохнулся на колени.

— Юная госпожа! — взмолился он, ударяясь лбом о землю. — Юная госпожа, прошу, пощадите!

Тея вновь обернулась к Дьярви.

— Допустим, пощажу, — проговорила она, сузив глаза. Я напрягся, но Тея продолжала. — Допустим… Если скажешь