Разделяй и властвуй 1-6 - Сергей Александрович Плотников

Дьярви пожал плечами.

— А почему нет?

— А куда их было… хи… девать, — рассмеялся Гейр. — После того… как он наиграется⁈ А⁈ Нельзя ж их такими отпускать! А некромант все зарастит, ему не привыкать!

И зашелся мелким, дурацким смехом.

Тея глубоко вздохнула, выдохнула.

— Что ж, я получила свой ответ… — затем обернулась ко мне. — Влад, раз уж я обещала… сожги их ты, пожалуйста.

Мы говорили об этом еще на пути сюда. Глерви предложила Тее свои услуги первой: мол, убивать их водой — тебе не по чину, да и смотреть неприятно. Давай, мол, я их быстренько зарежу — и вся недолга. Тея все равно напряглась, и тогда в разговор вступил я: предложил их еще быстрее сжечь дотла, чтобы даже пепла не осталось. Тея трижды переспросила меня, не против ли я поработать для нее палачом, но в итоге с благодарностью согласилась.

— Эт-то что еще за номер? — приподнял брови Дьярви.

— Слугу тоже? — деловито спросил я.

Вообще, если Тея при нем раскрыла мое инкогнито, значит, считает, что он по-любому обречен, но уточнить стоит.

— Слугу — в первую очередь! — резко бросила Тея. — Знаю я этого мерзавца! И дом был на него снят! И Олла много раз из-за него пострадала. Наверняка он-то и споил Гейра… или сдурманил, уж не знаю!

— Госпожа! — ахнул слуга. — Вы что! Я бы никогда!.. Я лишь выполнял свой долг!..

А Дьярви вдруг развернулся и кинулся бежать. Не такой уж дурак!

— Принято, — кивнул я.

И, не удержавшись от красивого жеста, щелкнул пальцами.

Глава 8

Консервированный ужас

Интерлюдия. Олла Мадсен и невозможный план

Госпожа разобралась с Нейгартами! Наконец-то!

Олла готова была прыгать от счастья, петь, хохотать и подбрасывать в воздух разные предметы. Сколько крови эта дурная семейка попортила госпоже — словами не передать! Эх, будь ее воля, она бы сильно урезала им крылья еще тогда, когда госпожа только обрела свои магические способности!

Но госпожа тогда не захотела им вредить, поверила словам старухи Нейгарт — ну что ж. Будь госпожа иной, Олла не могла бы ее любить так сильно. Но обидно! Олла даже раздумывала, не попробовать ли навредить им самостоятельно, через те средства и возможности, которыми располагала лично, но с сожалением отказалась от этой затеи. Во-первых, эти возможности все же были довольно малы — ну, она могла разве что подгадить немного Нейгартам, не более того. Во-вторых, она с детства привыкла руководствоваться в первую очередь осторожность и интересами госпожи. А госпожа явно хотела оставить Нейгартов в покое и забыть о них. Если же Олла все же решилась нанести Нейгартам серьезный вред и ее поймали бы с поличным, госпожа оказалась бы предметом сплетен.

Ну что ж, теперь они точно сами виноваты! Кто позволил им марать имя Водного мага⁈

Причем что обиднее всего — если бы Эрик не вылечил госпожу, она и Олла, может, еще годами не узнали бы об этой истории, а братья Нейгарты продолжили бы невозбранно пользоваться репутацией своей сестры! Или, точнее, если бы Эрик не привел магистра Глерви, которая навела этот шорох. Впрочем, и то и другое взаимосвязано.

И, кстати, показывает, что Олла сама не настолько хорошо делала свою работу, как считала! Ей следовало бы лучше отслеживать касающиеся госпожи слухи и сплетни в городе. Тогда — кто знает! — она могла обнаружить эту историю с борделями раньше, и столько невинных людей не погибло бы…

Но нет. Она не будет себя винить за это. Олла — точно так же, с детства — привыкла обходить определенные улицы, держаться подальше от людей с городского дна и всеми силами не давать себе скатиться туда, откуда нет возврата. Да к тому же болезнь; если вспомнить только эти ужасные перевязки, после которых она валялась, воя от боли, и отлеживалась без сил!

В общем, не стоит ругать себя за то, что следовала тактике, которая обеспечила ее выживание! Просто запомнит на будущее: эта тактика отныне не работает. Ей стоит быть внимательнее и не отворачиваться даже от самых темных сторон жизни, если она хочет верно служить госпоже, а не просто вид делать!

И все же в день, когда она узнала о гибели Нейгартов, Олла после службы отправилась в свой любимый городской храм — маленькое местечко на отшибе от Южной Крепости — сделала хорошее пожертвование на починку стен и крыши, а также оставила ритуальные благовония на каждом из алтарей. Она не слишком-то верила в богов — но так ей было спокойнее. После каждой удачи лучше откупиться, чтобы не завидовали!

Впрочем, она быстро поняла, что зависть богов ей не грозила. Потому что после разборки с Нейгартом нужно было еще разобраться с последствиями их художеств.

Уже на следующий день, с утра, когда она на построении и поднятии флага объявляла обязанности по крепости, Эрик терпеливо дождался, пока Олла закончит разговаривать с сержантами, и тихо сказал:

— Зайди после третьего колокола ко мне в лабораторию. Все наши тоже там будут. Надо обсудить кое-что важное.

— «Наши»?.. — слегка смешалась Олла. И тут же поняла: — Ты супругов Бьер имеешь в виду?

У магистра Бьера пропуск в крепость остался еще с тех времен, когда они с Эриком занимались здесь исследованиями.

— Да, их, Тею и Ройгу еще. Приходи. Я просил Тею еще вчера тебя предупредить, но она мне вчера вечером сказала, что забыла. Так что сам говорю.

Он подмигнул Олле и был таков.

Олла вдохнула, выдохнула, с трудом убирая самостоятельно выползшую на лицо улыбку. Все-таки Эрик невозможно обаятельный! И невозможно непосредственный — откуда он такой взялся вообще? Попросил! Мага Воды! Передать сообщение! Ее собственной заместительнице! Ну он дает!

Госпожа, конечно, согласилась — с ее-то мягким характером! Но Олла совершенно не удивлена, что она забыла. Госпожа вообще довольно рассеянная, особенно когда ей какая-то книжка в руки попадется. А сейчас, когда она ходит влюбленная в Эрика по уши и постоянно витает в облаках, вообще неудивительно.

Ну и… вот так за здорово живешь записать мага Воды и мага Воздуха в одну компанию с двумя некромантами и магом Жизни — это, конечно, тоже надо замечательной самоуверенностью обладать!

Должно быть, у них на фронтире нравы значительно проще. Олле бы такое сошло с рук разве что от госпожи — но вот именно поэтому она и с госпожой старалась никогда панибратства себе не позволять. Даже наедине ее по