Сердце Молнии - Йона

шиёсо, проникая под рубашку — под кожу. В этот раз связь не медлила, спешила завершить начатое. С жадным рвением она прошла сквозь тело, настойчиво прокладывая путь к самому сердцу, наращивая напор, словно пыталась разломить ему грудную клетку, чтобы втиснуться туда скорее во всей своей полноте. И даже тогда Оин не прервал поцелуй.

Когда давление стало совсем невыносимым, он резко вдохнул, и всё же оторвался от Рэйны. Но она не позволила ему отступить, крепко удержав за рубашку, чтобы не нарушить установление чар. Да он и не стал бы. Только замер над ней, вжимаясь пальцами в балюстраду.

На мгновение, когда раскалённая вспышка пронзила его от груди до затылка, расщепив что-то внутри, заставив жилы окаменеть, показалось, что тело не выдержит. Но в следующий миг всё оборвалось. Вместо обжигающего жара по телу разлился трепет, — непривычный, не принадлежащий ему, — и коснулся самой души, как робкие прохладные пальцы.

Она.

Только это Оин и успел осмыслить.

А затем что-то стремительное распахнулось ему навстречу, хлынуло сквозь него, смешивая чувства в бесконечный поток. Они распускались внутри яркими грозовыми цветами, чистыми и невесомыми, но столь пронзительными, что захватывали дух. Оин уже не различал, что рождается в нём, а что приходит от Рэйны, пока они отражались друг в друге, как два зеркала, беря и возвращая обратно с новой силой.

Оин…

Сердце больно сжалось. Его ли?

Он не успел различить, охваченный головокружительным трепетом, унёсшим его далеко, словно быстрая река к истинному дому. И в какой-то миг поймал себя на мысли, что не хочет искать берег…

Не ускользай.

Он ничего не слышал. Он тонул. Задыхался в бесконечности трепетного непокоя. Растворялся…

И вдруг — всё прекратилось.

Оина выдернуло обратно под серое небо. Он растерянно моргнул, дрожа, весь переполненный необъятными чувствами.

— Всё в порядке. Я здесь. Я просто закрылась. — Рэйна беспокойно коснулась его щеки прохладной ладонью, и сама казалась немного напуганной. — Лучше будем делать это постепенно, пока ты не привыкнешь.

Оин кивнул, ощутив, как холод балюстрады впивается в ладонь и поясницу. Наверное, у него подкосились ноги, раз Рэйна прислонила его к поручню. В ушах звучал неровный, двойственный стук сердец, но постепенно выравнивался, становясь единым.

Между ними тонкими изумрудными нитями уже мерцала связь — на первый взгляд хрупкая, как паутина, и вместе с тем крепко натянутая.

Рэйна тоже наблюдала за ней с тихим изумлением.

— Так странно, — проговорил Оин, когда мерцание угасло. — Будто наши сердца сшили в одно.

— Так и есть.

Она мягко улыбнулась и прислушалась к чему-то. Наверное, к его ощущениям, которые отзывались в ней так же ясно, как её — в нём.

На обратном пути их застиг прохладный ливень — хлынул стеной и понёсся по мостовым, превратив их в бурные реки. Оин утянул Рэйну за собой под узкий козырёк лавки, чтобы переждать сильный порыв. Там он осторожно, будто всё ещё сомневаясь в своём праве, коснулся её руки. Когда пальцы Рэйны ответно переплелись с его, он сжал её ладонь и уже не отпускал до самого дома.

Мокрые насквозь, они вбежали в холл. Дом встретил их умиротворённой тишиной, небывалой для начала вечера. Лишь из комнат справа доносилась весёлая лисья возня.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Рикса выскочила из игровой, где присматривала за близнецами, и нагнала воротившуюся парочку в коридоре второго этажа.

— Оин!

— Потом поговорим, — бросил он, думая, что ей вздумалось извиниться за выходку с Амми или вроде того.

— Да постой же! — одёрнула Рикса и тут же осеклась, заметив, как Рэйна освободила руку из его ладони.

— Ну чего?

— Дэйзи велела передать тебе.

Оин взял у неё весть. Это была записка от господина Морталума с настойчивым требованием ему явиться с утра в Корпус вместе с объяснительной насчёт прогулов, иначе ему грозило увольнение — последнее, о чём Оин мог думать. Его жизнь только что перевернулась с ног на голову, и едва ли он мог всерьёз расстроиться оттого, что не придётся каждый день созерцать перед собой кислое лицо вскрывателя.

— Где Дэйзи? — спросил он.

Рикса перевела взгляд с раскрасневшейся Рэйны обратно на него.

— Ещё днём отбыла в Корпус вместе с Дэшем.

Оин цокнул языком. Он намеревался поговорить с ними двумя, чтобы не оставлять в неведении о случившемся. Может, даже спросить совета о том, как действовать дальше с Сиенитами и как совместить его новую жизнь со старым долгом.

— Ладно. Тогда мы… подождём их в комнате. — Он открыл дверь, пропуская вперёд Рэйну. — Нас не беспокоить.

— Уж поняла, — пробормотала Рикса, когда дверь за ними захлопнулась.

Комната в их отсутствие остыла, наполнилась запахом дождя.

Рэйна поспешила закрыть окно, собираясь вытереть воду, скопившуюся на подоконнике. Но Оин не дал ей этого сделать, оттеснив к комоду. Там, путая пальцы в её волосах, снова поцеловал.

За время пути от ратуши до дома он уже успел истосковаться по ней.

— Простудишься, — тихо выдохнула она ему в губы.

Он улыбнулся, нехотя позволив ей отстраниться. Рэйна помогла ему стянуть мокрую рубашку, откинула её на спинку стула и достала из комода привычную серую, затем принялась застёгивать её на нём, не позволяя Оину перехватить инициативу. Дойдя до верхних пуговиц, она остановилась и посмотрела на метку на его груди — та заняла ровный участок кожи между рубцами от шрамов.

Оин тоже опустил голову и глянул на замысловатый узор, похожий на плетение трёх мор.

— Мы называем этот знак «мэй», — сказала она.

— Как это по-ивейски?

— В ивейском нет такого слова. Наверное… это можно объяснить как узнавание чего-то бесконечно близкого, давно утраченного и вновь обретённого. Как возвращение к истоку.

Она бережно провела пальцем по тонким линиям символа.

— Здесь… моё имя.

Оин поднял на неё взгляд и осторожно потянул к себе за пояс.

— Тебе тоже нужно переодеться.

Узел пояса ослаб, и полы рин-тары открыли ему нижнюю тонкую тунику Рэйны и такую же метку на груди, как у него, отличавшуюся лишь частью узора. Он никогда не думал о том, как его имя смотрелось бы, будь оно морой, — оно оказалось на удивление незамысловатым.

Рэйна отвела взгляд. Он прислушался к ней, пытаясь понять истоки её смущения: исходило ли оно из желания или наоборот? Казалось, её чувства витают где-то неподалёку, но он никак не мог достигнуть их, будто пытался читать закрытую книгу.

— Убери это, — тихо попросил он.

— Что?

— Эту ужасную стену между нами.

— Ты не умеешь заслоняться от меня.

— Так научи. А то это какая-то пытка, быть снова отрезанным вот так…

Рэйна едва