Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов

Если не считать первой четверти XVIII в., то экономическое положение Алжира было достаточно стабильным. Невероятный голод 1716–1722 гг., когда на базарах, как говорили, торговали человечьим мясом, был сравнительно быстро забыт, и в памяти последующих поколений XVIII век, особенно его вторая половина, остался как время процветания и достатка. Лишь изредка, раз в 10–15 лет, ровное течение жизни нарушалось нашествиями саранчи, засухой и голодом, нередко сопровождавшимися эпидемиями чумы.

В годы народных бедствий в некоторых районах отмечались волнения среди жителей. В остальном внутреннее положение отличалось исключительным равновесием. Интриги, заговоры и казни практически не выходили за пределы правящих кругов. Лишь в 1754 г. страну потрясли два военных переворота. 11 декабря заговорщики во главе с Узун Али, албанцем по происхождению, убили Мухаммеда бен Бакра, чуть ли не единственного дея Алжира, владевшего грамотой, и, в свою очередь, пали жертвой кровавой расправы. Страшная резня в Дженине продолжалась несколько часов. Молва говорила о пяти деях, возведенных в этот день на престол и тут же убитых.

Алжир являлся одной из самых закрытых стран османского мира. У него не было даже собственного торгово-пассажирского флота. Если не считать паломничества в Мекку, то подданные деев никуда не выезжали. Европейские консулы и купцы практически не имели контактов за пределами официальных кругов. В интеллектуальной жизни царил застой. Инерция, догматизм и ксенофобия определяли духовный климат страны. Мечеть была единственным прибежищем, где еще теплились очаги традиционной мусульманской образованности.

Господствующий класс был полностью денационализирован. В верхах наибольшим влиянием пользовались турки и другие выходцы с Востока, а также кабилы и евреи. Их объединяли корысть и общая приверженность старине. Новых веяний, в той или иной степени охвативших большинство арабских стран, в Алжире практически не ощущалось. Едва заметные ростки национального партикуляризма пробивались лишь в старых культурных центрах, главным образом в Тлемсене. Именно здесь жили наиболее известные суфии и поэты, писавшие на мальхуне — алжирском диалекте арабского языка. Своим творчеством они пробуждали интерес к алжирской истории, к языку и обычаям народа. Наиболее ярко эти мотивы звучали в поэзии Бен Мсайаба (ум. в 1768 г.), который воспевал былое величие Тлемсена и призывал возродить его славу.

Наибольший отклик национально-партикуляристские настроения находили среди кулугли, особенно среди военных. Они чувствовали за собой поддержку горожан и составляли основную силу оппозиции. В январе 1746 г. кулугли подняли восстание в Тлемсене. На первых порах им сопутствовал успех. Повстанцам удалось изгнать бея, захватить город и провозгласить восстановление независимости тлемсенского государства, существовавшего здесь до османского завоевания. Однако войскам дея Кючук Ибрахима (1745–1748) удалось сравнительно быстро подавить восстание. В ходе расследования были установлены связи повстанцев с кулугли г. Алжира и других районов. Начались массовые казни. При Мухаммеде бен Бакре (1748–1754) и Али Мельмули (Баба Али, 1754–1766) было подавлено еще несколько военных мятежей, в частности в г. Алжире (1750 г.) и Тенесе (1755 г.), а также два крупных восстания христианских рабов (в 1752 и 1763 гг.).

Не менее серьезную опасность представляли восстания в Кабилии в 1754–1758 и 1767–1769 гг. Они отражали общий подъем борьбы за местные интересы, тесно связанный с активизацией религиозно-дервишских братств (тарикатов). В XVIII в. «братья» (ихваны), или марабуты, резко оживили свою деятельность. Создавались новые братства. В их проповедях находили отражение чаяния наиболее широких слоев алжирского населения, в частности их неосознанный протест против дейского режима. В форме мюридизма (послушничества) марабуты создавали параллельные структуры власти, в какой-то мере осуществлявшие функции национально-государственной интеграции. Наибольшую известность получили братства рахманийа, созданное в Кабилии Мухаммедом аль-Гуштули (ум. в 1793 г.), деркауа — ветвь шазилийи, выделившаяся в начале XVIII в. в особый орден, и тиджанийа, основанная Ахмедом ат-Тиджани (1737–1815) с центром в Айн-Махди (к западу от Лагуата). В западной части Алжира большим влиянием пользовались также марабуты тайибийи и кадирийи. Успехи «братьев» означали постепенную утрату режимом живой связи с населением и в конечном счете вели к изоляции правящей верхушки.

Одновременно началось ослабление военной мощи Алжира, особенно на море. На суше алжирцы в течение всего XVIII века продолжали одерживать победы. Они трижды разгромили войска марокканского султана Мулай Исмаила (1672–1727) и надолго отбили желание у марокканцев вмешиваться во внутренние дела Алжира. В 1705–1756 гг. алжирские войска четыре раза вторгались в Тунис и, в конце концов, навязали ему свой сюзеренитет. В Европе наибольшее впечатление производили победы Алжира над испанскими войсками. В 1708 г. алжирцы взяли Оран, и хотя испанцы вернули его в 1732 г., бои шли почти без перерыва в течение 60 лет. Испанский гарнизон находился в состоянии постоянной блокады и служил неиссякаемым источником рабов для алжирской казны.

В 1775 г. испанцы предприняли крупную экспедицию. Под защитой 44 военных кораблей к берегам Алжира отправилась армада из 344 транспортных судов с 22,6 тыс. человек на борту под командованием О’Рейли, фаворита короля Карла III. 8 июля под стенами столицы войска дея Мухаммеда бен Османа (1766–1791), стяжавшего в тот день славу национального героя, окружили и наголову разбили испанский десант. В 1783 и 1784 гг. испанский флот дважды бомбардировал г. Алжир, но безрезультатно. И в 1786 г. Испания была вынуждена подписать мирный договор с Алжиром, отпустить пленных и отказаться от Орана, который в 1792 г. окончательно перешел в руки алжирцев.

На море за Алжиром сохранялась репутация наиболее опасного гнезда пиратов. Почти весь север Европы и Венеция платили дань дейскому правительству. Англия и Франция регулярно делали крупные «подарки» и поставляли пушки, якоря и другое оснащение для алжирского флота.

Корабли строились в самом городе Алжире. Лес поступал из Кабилии, где существовало специальное военно-лесное ведомство. Из поколения в поколение его возглавляли представители влиятельного рода Мокрани, при турках бывшие подлинными хозяевами Кабилии. По сравнению с предшествующим периодом флот Алжира значительно сократился. Если не считать канонерок, то в 1703–1724 гг. он состоял из 24–27 кораблей, в середине XVIII в. — из 10–17, а в 1798 г. — вновь из 27 боевых единиц. Но если в начале века алжирские корабли оценивались европейцами как «хорошие», то к концу столетия положение изменилось в худшую сторону.

Основной акваторией священной войны была западная часть Средиземного моря и прилегающие районы Атлантики, особенно зона Канарских и Азорских островов. Объектом нападения служили торговые суда Испании, Португалии и большинства итальянских государств. Как отмечали современники, морская политика Алжира нередко совпадала с интересами торгово-ростовщических кланов Ливорно и полностью игнорировала международные обязательства Порты. Впрочем, до открытого разрыва с султаном дело не доходило. Более того, в середине XVIII в. при получении известий о намерении Св. Престола организовать крестовый поход против Алжира дейское