Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

«Щель и грань» и Евангелие — разделение мысли и жизни, дивергенция. С 17.VIII.34 — смерть, банкротство, лестница Иакова — начинается конвергенция мысли и жизни. И всё же до 12.I.62 преобладала Existenzlehre. Затем промежуток до 16.Х.63, после чего — жало в плоть, поиски соборности, то есть ноуменального ты, поэтому то, что писал, уже не Existenzlehre, а Existenzmitteiling. И снова банкротство, зафиксированное в «Видении». Банкротство — главная религиозная категория — «Так говорит Всевышний, Святый: Я наверху в святилище, близ сокрушенного сердцем, смиренного духом, чтобы поднять дух смиренного». Затем неслучайная случайность, предвестники ее — встречи в марте — апреле 1967 г. Так я нашел свое ноуменальное ты. Не я нашел — нашлось, Бог дал мне его увидеть, просто Бог дал мне его — ее.

Конвергенция мысли и жизни и усиление Existenzmitteiling проявились в жизни — бесконечным интересом к Т., в мысли — интересом к антропологии и метатеологии, причем не абстрактно и не только теоретически, а экзистенциально: мое место в трансцендентной ситуации, в которую меня ввел Бог, место и смысл нас пяти, энтелехия которых — Т. И это снова ответ Т.: ее записи метатеологичны, для нее они — ее жизнь, для другого станут пониманием его жизни.

Раз я сказал Л.: свидетельские показания, я имел в виду свидетельские показания общественной жизни. Сейчас меня интересуют свидетельские показания личной жизни — экзистенциальная практическая антропология и метатеология.

22 декабря. В «Взгляде» всё же, кажется, есть и ошибка. Труднее всего познать себя самого. Может, я хочу только оправдать себя самого? Ведь я мог бы найти в Т. свое ты и без пртр. Но что значит «мог бы»? Если не смог, значит и не мог. Ведь вместить и до этого я всё же не мог. В «Взгляде» я правильно указал на соблазны в двух экстремальных случаях, на само противоречие любви в отношениях учитель — ученик, мужчина — женщина, но всё же я там осудил Сузо в его отношениях к Екатерине, но главная ошибка не эта: я всё же не понимал или не до конца понимал отношения любви, которая не может быть без некоторого соблазна — в «Видении» я понял это. В «Взгляде» я заметил соблазн, но не видел ноуменальности отношения, в котором соблазн по необходимости неизбежен. Вместе с грязной водой я вылил и ребенка.

Что это — то, что я сейчас записал, — моя слабость? Да, но моя слабость — моя сила: «когда я немощен, я силен».

23 декабря. С 16.Х.63 я всё время спорю с Богом: как совместить мою любовь к Нему с любовью к сотворенному Им: раньше — к моей лестнице Иакова, когда она стала моим жалом в плоть, теперь — к моей двери в жизнь. Но ведь пока лестница Иакова не стала жалом в плоть, споров не было, наоборот, было полное единство, даже тожество, например ночью у Екатерины Ивановны на даче. Почему же сейчас я оправдываюсь и спорю? Потому что то, что я писал с 16.Х.63, на первый взгляд трудно совместить с тем, что началось с неслучайной случайности. Я почти ушел из жизни, а сейчас вернулся. Но действительно ли ушел, не было ли соблазнов? И действительно ли вернулся? Не ушел, и соблазны были. И вернулся только к Т., остальная же жизнь еще больше Господом моим Иисусом Христом распята для меня, и я для нее.

25 декабря. Вчера я звонил к И. [Блажкову], его не было, подошла О. К.[Блажкова], говорила целый час, после чего вторую ночь плохо сплю. Я сказал Т.: как Антей, прикасаясь к земле, получал силу, так я прикасаюсь к тебе. Сегодня ночью думал: я не только Антей, я Атлант, поддерживающий плечами землю. На моих плечах сейчас и Ш., и Л., и Д. И., и Н. М., и Т., на моих и на плечах Т. Это не значит, что я или Т. только историографы или издатели их вещей. Когда я писал «Видение», я не думал о них, но, и не думая, — думал и совершил общее положенное нам дело. И также Т. в своих записках. Когда в августе 1958 г. я закончил первую часть ТФТ, я подумал: исполнил долг, завещанный от Бога мне, грешному. Прошло 10 лет, но он еще не исполнен. И как бы ни было записано то, что я пишу в этой тетради, всё это — продолжение того же самого долга, и неслучайная случайность — тоже. Я подхожу к каким-то истокам, где человек соприкасается с Богом, соприкасается в самом сокровенном. Самое главное — Бог. Но если Он не станет для меня, лично для меня, самым главным во всём и в самом личном и интимном вплоть до моей вины без вины, до моего греха и греха монофизитизма, то это еще не Бог, а абстрактная идея. До неслучайной случайности еще оставалось что-то, хотя бы соблазны, где не было Бога. Сейчас Он и в соблазнах, тогда они уже не соблазны, и во всём — всё во всём. Он давал мне осознать Себя в каких-то редких состояниях. Сейчас их нет, но есть другие. Но и в Его отсутствие Он есть, и Он всё время дает мне осознать Себя, хотя бы в моих спорах с Ним, уже не абстрактно, а экзистенциально в моем грехе, в моей вине без вины, в неслучайной случайности, в том, что мне открыла и открывает Т., в преддверии к жизни. И сейчас я уже действительно стою перед принадлежностями чего-либо, не абстрактно, не мысленно, а экзистенциально. Жизнь и мысль о жизни сомкнулись, почти отожествились.

28 декабря. Вчера был Ал[ександров], я показал ему Тамарину «Бухту Барахту», ему очень понравилось, он сказал: здесь виден отсвет, отражение Введенского. Кто на ком отражался? Надо различать: личное отношение Ш. к Т. и его вещи. В его вещах 1926–1928 гг. отношение к теплу и нежности, вообще к чувству совсем другое — ироническое отражение и отстранение. Только после 1930 или 1931 года появляются первые намеки на чувство, на тяготение к чувству: «Очевидец и крыса», «Четыре описания», «Ковер Гортензия». В «Куприянове и Наташе», написанном до 1933 г., прощание не только с Т., но и с бытом и с чувством; может, и в жизни. И только в «Разговорах», «Ёлке», «Элегии», «Потец» местами уже ясное тяготение или, скорее, тоска по чувству: «в пустом смущеньи чувства прячем».

К метатеологии Введенского: его отношение к Т. и его стихи. Это могла бы разъяснить только Т. В 1920 г.: «я верю в одну звезду», после 1931: «я верил в одну звезду». Может быть, до 1931 у Введенского тоже было расхождение между жизнью и мыслью о жизни, после 1931 начинается конвергенция,